— Здравствуй, — говорит отец.

— Здравствуй, — отвечает Катрин.

Раньше она поцеловала бы отца, легонько чмокнула бы в ухо или в колючую щеку.

— Весна пришла, — говорит отец.

— Да, холода держались долго.

Отец, как всегда, аккуратно вешает пиджак на плечики, поправляет при этом и висящую рядом куртку Катрин.

— Ты убираешь? — удивляется он.

— Надо же когда-нибудь.

Катрин возвращается в свою комнату, но дверь не закрывает и слышит, как отец разгружает свой портфель. Похрустывает пергамент для бутербродов, когда он его складывает, а бутербродница легонько звякает, когда он осторожно ставит ее в мойку, чтобы не отскочил кусочек эмали.

Катрин переставляет мебель. Кресло и маленький столик пододвигает к окну, соорудив уютный уголок. Книжная полка стоит теперь у стены возле двери.

Подняв глаза, Катрин видит в дверях отца.

— Заходи. Присаживайся, — приглашает Катрин и собирает книги с кресла.

— Не стоит, — отказывается отец, — ты же уборку затеяла. Вот ведь, кое-что можно и в такой маленькой комнатушке сделать.

— Лучше поздно, чем никогда!

Отец бросает взгляд на кушетку. Может, ему больше нравилось, как мебель стояла прежде, и он мог посидеть вечером минуту-другую рядом с кушеткой, когда Катрин уже ложилась спать.

— Мне кажется, стало больше места.

— Да, гостей принимать лучше, — подтверждает отец, — вы можете сидеть у столика, и вам не помешает, если кто войдет.

— Глупо ведь то и дело вскакивать.

— Но полка у двери теперь мешает, надо что-то придумать, — соображает отец.

— Она мне нужна. К счастью, у нас нет толстяков. Все могут пройти в дверь.

Катрин раскладывает книги на полке.

— Я переделаю тебе полку, — вдруг говорит отец, — Ее можно будет повесить на стену.

— Совсем не плохо, — раздумывает Катрин, — а скоро?

— Ты и книг не раскладывай, завтра я возьму ее с собой. И к вечеру дело будет в шляпе.

— Как это тебе в голову пришло? — удивляется Катрин.

— Твоя уборка-приборка надоумила. Полезно чаще все менять. Заставляет голову и руки трудиться.

— Чего ж ты не присядешь?

— Мне надо еще кое-куда сходить. Скажи маме, что к ужину вернусь, — просит отец.

— Если я буду дома, так скажу, а то записку оставлю.

Катрин подходит к окну. Ясно, отец возвращается на работу. Благо рядом, за углом.

Франк так и не пришел. Занят, видимо. И Катрин спокойно заканчивает перестановку.

Вечером вся семья будет сидеть, как прежде, вместе и не молча жевать бутерброды, а болтать о том о сем, и Катрин примет в разговоре участие. Габриель не придется острить на ее счет.

Мысленно Катрин уже расставляет книги на полке, представляет себе, как там будет стоять пестрая шкатулка, подаренная ей Франком. На такой полке она будет хорошо смотреться. Но куда теперь повесить два этих ярких плаката? Один с группой «Уббо», пестрый на глянцевой бумаге, второй с портретом певца Баломона, который улыбаясь поет с плаката.

Но один ей все-таки придется свернуть, что ж, это будет Баломон. Группа «Уббо» — блистательный, единственный в своем роде ансамбль, и Франк тоже так считает. А от певца этого Франк не в восторге. Хотя Катрин очень правятся его песни.

На другой день после школы убирать уже нечего: уроки сделаны, а полку отец унес.

Франк опять не пришел.

Боится встречи с ее родителями? Не хочет создавать ей трудности?

Но ведь он ее поддерживал, внушал ей мужество. Об этом же были его последние слова, когда они в тот вечер расставались у подъезда. А главное, ему теперь можно приходить. Но он этого не знает.

И Катрин решает съездить в Вильгельмру.

Выйдя из автобуса, она замечает, что весна и впрямь наступила. Ярко зеленеет листва. Катрин расстегивает куртку.

Господин Лессов, работающий в саду, замечает Катрин в последнюю минуту, когда она уже собирается нажать звонок. Дверь не захлопнута.

— Добрый день, господин Лессов, — говорит Катрин.

Господин Лессов выпрямляется и, опираясь на лопату, восклицает:

— Ого, мадемуазель Катрин! Вечность целую тебя не видел.

— Давно у вас не была.

— Верно, почему, собственно? Как твои дела?

— А Франк дома?

— Уважаемый сынок должен быть дома. Стоп, нет, он ушел.

— Ах, бог мой, — испуганно восклицает Катрин, — он, может, ко мне поехал, и мы разминулись.

— Не думаю, чтобы он поехал к тебе. Его мопед в гараже. Наверное, сейчас придет. Если есть у тебя время, так подожди. Располагайся на террасе, погрейся на солнце. Угостить мне тебя нечем. Жены нет дома. Она бастует. А самому кофе варить мне трудно, да и вкуса того не будет. Вот появится мой уважаемый сын, он и сварит. На террасе стоит шезлонг. Усаживайся в него, смотри в голубое небо и слушай пенье птичек. Ну, иди, что ж ты стоишь?