— Я сочла, что это не так уж важно.

— Но вас это разозлило, верно? — пошел в атаку Бад Холландер. — Так разозлило, что вы решили вызвать Лорри Квастофф… в надежде, что Джоуи Майкле начнет…

— Ничего подобного я не делала, — я с трудом сдерживала гнев, — к тому же мне кажется чрезвычайно странной ваша попытка превратить это обсуждение в перекрестный допрос.

— Это не суд, профессор, — умиротворяюще заметил Тед Стивенс.

— Но явно начинает попахивать таковым. Я искренне возмущена и считаю оскорбительным то, что меня здесь пытаются выставить виновной. А ведь все очевидно: парень просто наглец, который уверен, что ему все дозволено, да и вообще не желает держаться в рамках приличий, а к тому же позволяет себе оскорблять девушку, которой стоило огромных усилий даже само поступление в университет.

— Вы отдаете себе отчет в том, что натворите, если будете настаивать на своем и дадите ход рапорту? — напористо спросил Бадд Холландер. — Университету больше двадцати лет не удавалось добиться победы в чемпионате страны по хоккею — в этом главном национальном турнире. Команда сейчас на пороге победы, все зависит от игры с Массачусетским университетом. А Джоуи Майкле — ключевой игрок команды. Без него… Э, да что говорить, это будет избиение младенцев. Это самый рейтинговый игрок в нашем дивизионе, его уже ждут в НХЛ…

— И, избежав наказания за проступок всего два дня назад, он счел, что для него закон не писан и он может позволить себе унижать молодую женщину-аутистку. Простите, но не можете же вы всерьез думать, что подобное допустимо. И в теперешнее положение он попал из-за собственной гордыни и высокомерия.

— Мне кажется, что Майкле не единственный в этой ситуации, кто страдает высокомерием, — отреагировала Альма Керью.

— Хоть убейте, не понимаю, почему вы выгораживаете этого парня, — повернулась я к ней. — Представьте себе, что он употребил бы некорректный расовый эпитет по отношению к темнокожему студенту…

— При чем здесь это? — Керью вдруг вышла из себя.

— А мне такая постановка вопроса кажется совершенно оправданной, — сказал профессор Сандерс.

— Ну, по-моему, достаточно, — заключил Тед Стивенс.

Подняв руку, он заставил всех замолчать и держал паузу добрую минуту — прием, несомненно позаимствованный из книг по корпоративному менеджменту, в которых даются рекомендации, как эффективно останавливать словесные перепалки между подчиненными.

Наконец он заговорил:

— Мне хотелось бы переговорить с профессором Говард с глазу на глаз. Не могли бы вы нас оставить? Я свяжусь со всеми в конце дня и сообщу, какое решение принял.

Все поднялись, Альма Керью и Бад Холландер направились к выходу, не сказав мне ни слова. Профессор Сандерс, выходя, выразительно взглянул на меня. Намекал, чтобы я была осторожна, или давал понять, что станет поддерживать меня до конца? Тон его высказываний во время этой «дискуссии» вроде бы явно указывал на то, что он на моей стороне, но в университетском закулисном мире, непостоянном, переменчивом и полном интриг, даже мечтать не приходилось о таких вещах, как преданность и верность. Обычным делом было поддержать кого-либо на словах, а затем потихоньку утопить.

Итак, я осталась наедине с Тедом Стивенсом в его обширном кабинете. До сих пор он, как и все мы, сидел за большим столом для заседаний, а теперь встал и перешел к своему письменному столу, почти не уступающему тому по размерам. Усевшись, он указал мне на узкий стул с прямой спинкой, и я подумала, что этот ход наверняка тоже подсказан ему учебниками по управлению компанией в главе «Приемы устрашения». Но я решила, что не позволю себя запугать, а в голове копошилась мысль: если сейчас Стивенс пригрозит мне увольнением, я не сдамся, а позабочусь о том, чтобы придать делу широкую огласку. Не сомневаюсь, Стивенс тоже об этом подумал, так как начал разговор с другого:

— Вы отдаете себе отчет, в каком выигрыше окажется университет, если мы в эту субботу выиграем чемпионат Национальной ассоциации студенческого спорта? Кен Маламут… слыхали о нем?

— Большая шишка в крупном хедж-фонде.

— Ах да, я чуть не забыл, что вы соприкасались с этой сферой бизнеса… Правда, очень кратко.

— Я решила вернуться к преподаванию и занятию наукой.

— Ну конечно, разумеется… — Он позволил себе еле заметную нотку иронии. — Потому-то и покинули «Фридом Мьючуал» так поспешно.

Я предпочла промолчать.

— Мы так обрадовались, когда вы заняли место Деборы Холдер: все решили, что вы для нас настоящая находка. Но первая же неделя прошла так бурно…

— Послушайте меня, сэр. — Я перебила Стивенса на полуслове. — Единственная причина, по которой моя первая рабочая неделя была так полна событиями, — это ваш драгоценный звездный хоккеист. Я отказываюсь играть роль козла отпущения из-за этого наглого…

Стивенс поднял руку жестом дорожного полицейского, предлагающего водителю остановить машину: