Шрифт:
И вот еще одни человек, успевший стать добрым другом, скрылся вдали.
Нет, не щемящая боль, как было тогда, когда возвращался на фронт Михаил. И все-таки боль. И грусть. «Живи. Пожалуйста, живи!..»
… Вдали за деревьями, за которыми только что скрылся Володя с его боевыми товарищами, показался на горизонте еще один человек в кавалеристской форме на лошади.
Рука седока часто опускалась на холку лошади. Он явно куда-то спешил. Но что ему понадобилось в тихой деревушке, оставленной хозяевами?
Что-то, похожее на смутную тревогу, шевельнулось в душе девушки.
Всадник внушал если не ужас, то безотчетное беспокойство.
Что-то пугающее и безудержное было в его развевающихся по ветру волосах и стремительно наклоненной вперед фигуре.
«Пошла! Пошла!»
В голосе кавалериста звучали нотки ярости и нетерпения.
Нине вдруг показалось, что она где-то уже слышала его. Нет, это, явно, был не Володя.
Неужели?..
Девушка с удивлением узнала в навезднике цыгана, покинувшего дом не более получаса назад.
Но… зачем он вернулся?
Тревога разрасталась в сердце девушки.
Черные глаза цыгана казались еще чернее от ярости, так и норовившей перекинуть бушующий во взгляде огонь на деревья, дома и особенно на девушку, сидящую на крыльце.
Наездник резко натянул удила. Кобыла взбрыкнула, остановилась.
Цыган соскочил на траву.
— А ну поднимайся! — накалился взгляд до предела.
Не спуская яростных глаз с девушки, цыган выхватил из кобуры револьвер и направил его на Нину.
Тревога сменилась в ее сердце удивлением, заслонившим собой даже страх.
— За что? — растерянно пробормотала Нина и неуверенно выпрямилась. — Я же ничего не сделал вам?
— За что? — мстительно прищурился цыган. — А за то, что это я хотел с тобой ночь провести.
— Но, я не… — еще больше растерялась девушка.
— А ты, значит, Володьку выбрала! — не слушал цыган.
— Вы думаете, что я…
Кровь прилила к щекам девушки.
Неужели он думает, что они с Володей тоже уединились в одной из комнат просторного дома?
— Становись, сука, к стенке, — оборвал цыган девушку на полуслове.
Нина осмотрелась по сторонам в поисках помощи. Никого. Только рыжая буренка.
Из окна доносилось стройное пение.
«Раз, два, три, калина,
Чернявая дивчина», — выводили голоса.
Нет, не услышат.
— Только попробуй крикнуть! — как будто прочитал мысли своей жертвы цыган. — Кто выйдет из дома — пристрелю сразу.
Голос мучителя звучал решительно и мрачно.
Нина посмотрела в глаза цыгану, долго с упреком. Поняла, не шутит. Не выдержав их черного-черного огня, опустила глаза.
Неужели конец?
Нина почувствовала, как быстро- быстро забилось сердце, а в горле застрял крик. Ноги не слушались, но мучителю, явно, доставлял удовольствие страх его жертвы.
— Становись к стене, — повторил он сквозь зубы.
Девушка медленно подошла к стене.
Губы цыгана искривились в садистской усмешке.
Нина закрыла глаза.
Темно. Но кожа ощущает теплый летний свет.
Еще секунда, две — и темнота… И только тиканье невидимых часов, как стук копыт…
Девушка открыла глаза. Дело пистолета все так же смотрело на нее в упор, но смуглая рука, сжимавшая его, теперь дрожала.
Цыган беспокойно обернулся.
За спиной его стоял Володя Барбашов.
Галка успела за мгновение до выстрела.
— А ну пошли! Что задумал! — выхватил он оружие у цыгана. — Совсем стыд потерял!
Посрамленный ревнивец влез обратно на коня.
— Я с тобой ещё поговорю! — пригрозил вслед Володя, но слова его заглушил конский топот.
Девушка всё ещё не могла прийти в себя от только что пережитого.
— Я тебя найду, — повторил Володя Нине и в первый раз решился обнять девушку.
Галка снова скрылась за домами.
Глава 50
Враг
Через несколько дней Нина увидела вороную кобылу напротив столовой.
Госпиталь двигался следом за линией фронта, и девушке было велено возвращаться обратно на кухню.
Узнала Нину и Галка, повела в её сторону мордой.
Кобыла ждала, когда хозяин отвяжет её. Володя был где-то рядом.