Шрифт:
Дорога меледу тем потянулась лесом. Сумрачные мохнатые ели обступили ее с обеих сторон, касаясь колючими ветками сидящих на возах людей. Ободья колес тонули в липкой красновато-желтой грязи, и время от времени возчики помогали мулам - слезая, подталкивали возы плечами. Во время одной из подобных остановок, когда один из возов застрял в грязи особенно крепко, Юний прошел чуть вперед, к узенькой и совсем уже, казалось бы, непроезжей повертке, что примыкала справа… На повертке этой виднелись свежие следы и узкая колея. Кто-то не так давно проезжал по ней в легкой одноколке - уже это-то Юний смог определить по следам. Одноколка - повозка римская, местные такими не пользовались. И кого лее из римлян понесло вдруг в эти жуткие места? Повертка-то, меледу прочим, вела прямиком к урочищу!
Немного постояв у поворота, Рысь нагнулся, поднял небольшой кусочек красновато-желтой глины, помял его в руках, завернул в пожухлый лист, Дождь, и спрятал в заплечную суму.
Доледь все шел, беспрестанно и нудно, однако возы вскоре выбрались на мощеную дорогу и уже без всяких препятствий покатили к Могонциаку. А дождь все лил…
Глава 5 Февраль - март 235 г. Верхняя Германия Костры на берегах Рейна
…они подобны пленникам под игом врагов: терпят мучения по необходимости, а не по желанию; в душе хотят свободы, а терпят величайшее рабство.
Сальвиан. De gubernatione Dei– Одноколка? Да их тут много проехало, - один из охраняющих городские ворота воинов махнул рукой.
– А что такое случилось?
– Да ищу своего приятеля, - улыбнувшись, пояснил Юний.
– Мы должны были с ним здесь встретиться, да что-то его не видно. Может, и не стоит больше ждать? Наверное, застрял где-то в грязи…
– В грязи?
– Легионер вскинул глаза и усмехнулся.
– Да уж, грязи сейчас много. Недавно проезжала повозка легиона «Августа» - так на ней грязи-и… У-у-у!
– А грязь случайно не такая?
– оглядевшись, Рысь вытащил из сумы красно-желтый кусочек подсохшей глины.
– В точности такая и есть, - закивал воин.
– К слову сказать, хорошая глина… Ты, видно, держишь горшечную мастерскую?
– Как ты угадал?
– Юний натянуто рассмеялся.
– Не один - на паях с приятелем.
– Еще бы мне не угадать, ведь мой отец был горшечником!
– довольно ухмыльнулся легионер, а Рысь почему-то подумал об огрублении нравов: в Риме или в какой-нибудь более цивилизованной провинции, скажем в Нарбоннской Галлии, этот совсем еще молодой парень не хвастался бы тем, что он сын вольноотпущенника - именно они по большей части и занимались всякими ремеслами.
– Ваять кувшины и амфоры - нелегкий труд, - заканчивая беседу, задумчиво покивал Рысь.
– Тут надобно и терпение, и умение. Твой батюшка, видно, уважаемый человек…
– К сожалению, он давно умер.
– Сочувствую.
– Ничего. Быть легионером тоже почетно.
– Legia - patria nostra!
– громко произнес Юний.
– Легион - наше отечество, не так ли?
– Так, так!
– Так ты говоришь, проезжала только одна грязная повозка?
– Ну да, одна. Вся в глине.
– Восьмого легиона?
– Угу, «Августы».
– А… кто ею правил, не рассмотрел? Видишь ли, если они случайно наткнулись на такую хорошую глину, то я бы…
Легионер засмеялся, показав крепкие зубы:
– Понял тебя, уважаемый! Ты, верно, хочешь застолбить место. Хорошая мысль! К сожалению, не могу тебе сказать, кто управлял этой повозкой, - просто не обратил внимания, верно, кто-то из легионеров, кто же еще? А ты вот что, попробуй-ка сходи к конюшням, конюхи уж всяко должны знать, кто да куда ездил.
– И впрямь!
– вполне искренне обрадовался Юний.
– Кому и знать, как не им?
Поблагодарив словоохотливого легионера, Рысь быстро пошел в город, где напротив ворот его давно уже дожидался Флакс. В конце длинной улицы виднелись сворачивающие на постоялый двор повозки Октавия, освещаемые ярким полуденным солнцем. Теплый ветер трепал светлые волосы Юния, рябил синие лужи, вокруг которых с гомоном возились воробьи и синицы.
– Ну и болтлив же этот воин, мой патрон!
– Дождавшись хозяина, старый слуга с осуждением покачал головой.
– А еще часовой! В наше бы время за подобные вольности выгнали из легиона. А теперь, что и говорить, - такое впечатление, что служат одни варвары. Да и достаточно только взглянуть на то, как одеты легионеры, и сразу станет ясно, откуда легион. Если доспехи в виде рыбьих чешуек, начищенные так, что глазам больно, да шлем с пышными перьями, да калиги из желтой кожи, - сразу видно, эти из самого Рима. А ежели доспех кожаный, либо одна кираса, либо и вовсе ничего нет, а шлем простой и круглый, без всяких перьев, так это уж понятно - Германия! Стыд один.
– Ну, ладно, ладно, хватит ворчать, старик!
– пресек разговоры слуги Юний.
– Давай-ка поспешим. Ты знаешь, где находятся конюшни легиона «Августа»?
– Нет, господин. Но ведь можно спросить!
– Опять ты называешь меня господином! Сколько раз повторять? Зови - патрон.
– Слушаюсь, мой го… ой… патрон, конечно же, патрон.
Конюшни восьмого легиона, носящего гордое имя «Августа» - «Преданный Августу», располагались на самой окраине города, у крепостной стены, напротив акведука, и представляли собой длинное приземистое строение из красного кирпича. Яркое солнце, слепя глаза, отражалось в большой коричневой луже, разлившейся прямо посередине площадки перед конюшней. Подойдя ближе, Рысь сразу же заприметил узкую, еще не успевшую высохнуть колею, ведущую от лужи к конюшне. У самых ворот лениво прохаживался часовой в кожаном панцире и с коротким, старинного типа копьем-гастой. Время от времени он бросал любопытные взгляды на сидевших у лужи мальчишек, деловито запускающих в плаванье сделанный из коры дуба корабль. Порыв ветра надувал тряпичные паруса, и суденышко то и дело переворачивалось, к вящему огорчению «моряков».