Флакс вернулся быстро - видно, не особо-то интересно было с ним разговаривать, да и что он мог сообщить о своем бывшем хозяине, кроме того, что тот - один из самых знаменитых юристов обеих Германий. Юний хмыкнул: провинциальный юрист - не слишком-то высокое звание. Правда, вполне денежное, надо признать. Была бы голова на плечах - а гонорар заработать можно.

–  Прошу за мной, господин, - Фрамхильда любезно улыбнулась Юнию.

Вслед за ней он вышел из комнаты и, подойдя к столу, по знаку старика опустился на низенькую скамейку. Женщина неслышно поставила на стол деревянную плошку с просяной кашей и медом.

–  Угощайся, - улыбаясь в бороду, предложил Хильдегавд.
– Подкрепись после всего случившегося. Там, в оплетенном кувшинце, пиво. Отведай.

–  С удовольствием.
– Юний только сейчас почувствовал, как сильно проголодался. А каша, и гречишный мед, и пиво оказались на редкость вкусными.

–  Нравится?
– улыбнулся староста.
– Кушай, кушай. Я велю принести еще. Эй, Фрамхильда!

Женщина поставила на стол еще один кувшин с пивом, и Рысь с удовольствием выпил.

–  Надеюсь, нас будут выпускать в отхожее место?
– пошутил он.

–  Выпустим, - на полном серьезе пообещал старик.
– Ты ведь непросто так явился сюда, Юний Юстус?

–  Конечно, не просто так.
– Рысь ничуть не удивился вопросу. Более того - он его ждал.
– Видишь ли, в римской Германии я - опасный преступник.

–  Я знаю, - кивнул Хильдегавд.
– Что еще?

–  Поиск, - признался Юний.
– Хочу разыскать здесь кое-кого. Одного юного римлянина по имени Виниций, а еще вождя шайки ободритов Тварра - ему я собираюсь мстить.

–  Люди Тварра многим наступили на хвост, - неожиданно улыбнулся старик, и сердце Юния учащенно забилось - неужели хоть в этом деле он на верном пути?

–  Где я смогу найти Тварра?

–  За что ты собираешься мстить?

–  За подлый налет, за убитых родителей, за поруганную и растерзанную сестру, за всех из рода Доброя!
– со злостью отвечал Юний.

–  Не злись, - Хильдегавд покачал головой.
– Злость - плохой советчик в серьезных делах.

–  Знаю, - хмуро кивнул Юний.
– Я рад, что почти нашел Тварра.

–  Если он еще жив. Жизнь разбойника непредсказуема и опасна.

–  Ничего, если он погибнет, я отомщу его роду.

–  У таких, как Тварр, нет рода. Есть просто шайка. Гнусные отвратительные людишки. Тебе придется искать Тварра самому - у меня нет лишних людей. Но кое в чем - поможем.

–  Благодарю, - чинно кивнул Рысь.
– И за пиво, и за обещанную помощь. Что еще ты желаешь услышать?

–  Почему тебя невзлюбил римский наместник?

–  Наместник?
– Юний удивленно скривился.
– А, ты, наверное, имеешь в виду Домиция Верулу, трибуна?

–  Да, его.

–  Честно сказать, не знаю, на какую мозоль я ему наступил, - признался Рысь.
– И очень хотел бы узнать.

Насчет Верулы Юний соврал - у него уже и сейчас появились кое-какие догадки, но делиться ими он ни с кем не собирался. Догадки - еще не доказательства.

–  Теперь расскажи об Эрлоине, хозяине постоялого двора в Гретарке.

–  Похоже, ты знаешь там всех гораздо лучше меня, - пошутил Юний.

–  Да, - снова согласился Хильдегавд.
– Ведь мы тоже херуски, и староста Хизульф - мой родич. Так что с Эрлоином?

–  Он тоже твой родич?
– поддел Рысь.

–  Нет, он и его люди - пришлые, квады.

–  А, вон оно что. Эрлоин как-то связан с шайками алеманов.

–  Знаю.

–  Но вроде бы он никак не должен был догадаться, что я догадался, что он… В общем - ты понял.

–  Значит, у него нет никаких причин действовать против тебя.

–  А ведь верно!
– Рысь подивился проницательному уму старика.
– Выходит, он и не действовал.

Вернее, действовал, да не он. Верула! Точно - Верула. Кое-какие догадки еще более укрепились. Эх, к ним бы еще и доказательства. Цезарь Максимин ведь не вечный, узурпаторы обычно долго не правят. А другой цезарь вряд ли будет благоволить Веруле.

Юний отхлебнул пива:

–  Можно теперь я кое о чем спрошу тебя?

–  Вента - моя приемная дочь, - староста сразу догадался о вопросе.
– Если она сама захочет рассказать о себе - расскажет, а нет - что ж… - Хильдегавд развел руками.
– Это ее дело.

И все-таки эту ночь Юний провел за засовом. Тем не менее хорошо выспался, даже несмотря на то, что около полуночи в палисаднике кто-то затянул грустную песню. На этот раз - не ту, другую.

Катилось, валилось