–  Кроме меня, это могут подтвердить и часовые, и многие другие воины легиона, частенько видевшие у моей приемной этого убийцу!
– Интендант с возмущением указал на Рысь.
– Слава богам, покушение на мою жизнь не удалось!

–  Да, не удалось, - хмуро кивнул судья.
– Но не удалось по не зависящим от нападавшего обстоятельствам - благодаря отважности и ловкости уважаемого свидетеля, чуть было не ставшего его потерпевшим, вернее, просто трупом.

Папирий порозовел от похвалы, а Юний лишь мысленно присвистнул - ничего не скажешь, ловко! Поди докажи обратное!

–  А теперь слово предоставляется уважаемому Эрлоину из Гретарка, - поощрительно улыбнувшись трактирщику, провозгласил судья.

–  Протестую!
– тут же выкрикнул Рысь.
– Эрлоин, как известно, проживает в деревне, а деревенские жители не имеют гражданских прав!

–  Верно, - судья нехорошо улыбнулся.
– Только вот какое дело. Эта деревушка, Гретарк, приписана к славному городу Могонциаку то есть, относится к городской округе, а следовательно, и все ее жители имеют права римских граждан. Протест отводится!

–  Уважаемый судья и все собравшиеся, - мешая латинские слова с германскими, гулко произнес трактирщик.
– Хочу поведать вам об измене! Этот господин, - он зло кивнул на Юния, - вместе с подсудимой девицей привел на нашу землю гнусные шайки алеманов, с которыми неоднократно сносился посредством записок, передаваемых на тот берег моим верным слугой Фредегаром. Преступник и не догадывался, что этого слугу подставил ему я!

–  Свидетель Фредегар!

Фредегар, осклабясь, подтвердил все. А потом выступали еще какие-то деревенские парни, разом обвинявшие Рысь в «разбитии статуи цезаря Максимина» и еще в каких-то гнусных деяниях, вроде колдовства и прочего тому подобного.

–  Хочу знать, где именно находилась помянутая статуя?!
– защищаясь, выкрикнул Юний.

Правда, его никто не слушал. Полностью игнорировали, даже, можно сказать, затыкали рот, так что направленность судилища не вызвала бы никаких сомнений и у менее умного человека, нежели молодой юрист.

Ясно! Говорить ему не дадут, хотя все обвинения, в принципе, можно отвести, нужно лишь только время…

Приговор? Ого! Уже объявляют приговор! А как же право на апелляцию?!

Судья словно бы не слышал…

Смерть! Ну, конечно, что еще может быть по делу об оскорблении величия?!

Смерть… Юнию - по приговору суда принцепса, его слугам и Венте - как германцам - по воле местного суда, который, оказывается, уже прошел чуть раньше…

А воины уже хватают, ломают руки - его, Юния, должны сейчас обезглавить, Венту - распять, остальных - утопить, сбросив с обрыва на каменистое дно. Вот какой-то огромный ухмыляющийся детина с длинным мечом в руках - палач. Все кругом орут:

–  Слава цезарю, слава!

Кинулись… Ага, не так-то все просто… Юний выхватил кинжал. Увидев, как его товарищей потащили к обрыву, бросился следом… Нет, еще рано - рвануть за собой Венту… Вот так… А это кто на пути? Странная фигура в украшенном птичьими черепами балахоне. Наверное, старый жрец, о котором рассказывали… Прочь с дороги, старик!

–  Куда ты меня тащишь?
– кричала Вента.

–  Не бойся, - отбиваясь от наседавших левой рукой, на бегу улыбался Рысь.

Добежав до края обрыва, он крикнул своим:

–  За мной! Не забудьте Флакса…

И с разбега бросился вниз, увлекая за собою девчонку… Столкнув оробевшего Флакса, бросились следом Армний с Эрнульфом. Как здорово вот так лететь! Захватывает дух! Высотища!

– Куда они? Куда?
– бегая по краю обрыва, вопил трактирщик Эрлоин.
– Ведь там же камни! Впрочем, они-то нам и нужны…

И грянул гром! Так, что заложило уши. Впрочем, ни Юнию, ни его клиентам, ни Венте сейчас было не до грозы - они падали с огромной высоты, и Рысь молил богов - лишь бы люди Хизульфа успели убрать камни. Если не успели, то ничего уже нельзя сделать… Лишь бы успели, лишь бы успели, лишь бы…

Ухх! Подняв тучи брызг, Юний с головой ушел в воду… За ним с визгом ухнула Вента… Эрнульф, Арминий, Флакс.

Убрали! Молодцы, успели, все-таки вытащили - не зря Рысь так долго беседовал вчера с деревенским кузнецом Теодульфом, не зря послал к старосте Илмара Два Меча. Не зря! Словно предчувствовал что-то, не доверяя Веруле. Если бы Рысь был один, может быть, он и не придал бы значения своим опасениям. Но Юний отвечал за других - а это было совсем другое дело.