— Вы видели, как я страдал, пока отец был болен.

— Да, и я не встречал чувств более искренних.

— Благодарю вас за это утешение, мой любезный доктор. Когда его тело забрали, я был в таком отчаянии, что не мог его сопровождать.

— И это мне известно.

— Тогда Ивариус и принес бумаги… Я с жадностью накинулся на них, потому что все, что касалось отца, утешало меня. Можете представить, каковы были моя радость и удивление, когда я узнал, что отец оставил мне триста пятьдесят тысяч франков, о существовании которых я даже не подозревал!

— Да, я знаю…

— Но вы не знаете, — продолжал Франциск, — что я любил и продолжаю любить одну молодую девушку. Я просил отца сделать ей предложение от моего имени, но он решительно отказался, потому как у него были некие подозрения относительно нее, а также под тем предлогом, что мы недостаточно богаты, чтобы вступить в родство с таким семейством. Должен ли я, любезный доктор, открыть вам свое сердце? Смерть моего отца причинила мне невыносимую боль. Но Богу было угодно, чтобы под глубоким отчаянием зародилась надежда, подобно тому, как под опавшими с дерева листьями зарождается новый стебель. Мой отец был стар, и он повидал жизнь. Быть может, он ошибался в своих подозрениях, но во всяком случае он делал меня несчастным, ведь он очень хорошо знал, что я его люблю и потому никогда не ослушаюсь. Но я не смогу обрести счастье с другой. Я должен сознаться, доктор, что, оплакивая кончину отца, я увидел в этой смерти и в нежданном богатстве волю Божью и начал надеяться на счастье, которое смягчило бы этот страшный удар.

— Я знал обо всем, — ответил доктор, — и в особенности о решении вашего отца относительно брака с этой девушкой…

— Итак, вы видите, что я вас не обманываю. И он никогда не согласился бы?

— Никогда.

— Увы! — прошептал молодой человек.

— Так что же мы решим? — спросил старик.

Франциск колебался.

— Отвечайте откровенно, — потребовал Серван, пристально глядя на сына прокурора; точно так же за час до этого он смотрел на Генриха. — Мы здесь одни, и, клянусь, никто не узнает того, что вы мне скажете.

— Я умру, если не женюсь на той, которую люблю, — признался Франциск, падая на колени и закрывая лицо руками.

— Хорошо, молитесь за своего отца, и он станет молиться за вас.

— О, — вскрикнул молодой человек, — то, что я делаю, ужасно, не правда ли? Сын, которому предлагают вернуть отца, умершего всего два дня назад, отказывается от этого предложения! О, доктор, доктор, скажите, что Бог не проклянет меня за этот отказ!

И Франциск, рыдая, бросился на грудь старика.

— И находятся еще люди, которые вопрошают, почему они смертны! — прошептал доктор.

— Что вы говорите? Вы проклинаете меня? — ужаснулся Франциск.

— Нет, друг мой, я познаю премудрость Создателя, который дает людям бесконечные надежды, поддерживающие их до последней минуты.

— Но что будет, если о моем решении станет известно, доктор?

— О нем не узнают.

— Ах, как вы добры, доктор, как я люблю вас!

— Бедное дитя, — сказал старик, обнимая Франциска, — вы правильно сделали, что доверились мне.

— Вы меня прощаете?

— Я предвидел то, что вы скажете. Прощайте, друг мой!

— Когда я вас увижу?

— На похоронах вашего отца.

— О, мой бедный отец! Он так любил меня! Ах, мой поступок ужасен, и я буду всю свою жизнь раскаиваться!

Сказав это, юноша приник головой к стене и горько заплакал.

— До завтра, — сказал Серван.

— До завтра, доктор…

Серван вышел из комнаты Франциска с такими словами:

— Первые две попытки оказались неудачными; сделаем третью. О, моя бедная Жанна! Ты никогда не сказала бы мне того, что я сейчас услышал.

Размышляя о случившемся, он направился в морг. Там лежали три трупа: Магдалины, прокурора и графини. Перекрестившись перед первыми двумя телами и окропив их святой водой, доктор подошел к третьему, возле которого сидел граф Доксен. Он смотрел на тело своей жены так, словно желал усилием воли заставить труп сделать какое-нибудь движение.

— Наконец-то! — воскликнул он, увидев доктора.

— С каких пор вы здесь, господин граф? — поинтересовался доктор Серван.

— С тех пор, как она умерла, — ответил тот.

— И вы ее не покидали?

— Нет, я не ел и не пил уже три дня.

— Вы ждали меня?

— Да, доктор.

— Хорошо!

— Можете ли вы что-нибудь для меня сделать?

— В зависимости от того, чего вы от меня потребуете.

— Я столько времени молюсь Богу, чтобы Он вернул жизнь моей супруге, что уже и сам поверил в возможность ее пробуждения…

— Вы ее действительно любите?

— Неужели я был бы здесь, если бы не любил?

— Это правда. И теперь вы думаете так же?