– Почему ты спрашиваешь?

– Просто для смеха.

Она взглянула на свои ногти.

– Однажды, ради развлечения, я выбрала пару моих помощников-вампиров - мужчину и его Невесту, и угрожала им жизнью их отпрыска. Конечно, родители были на всё согласны. Так что я заставила отца поклясться перед Ллором, что он съест свою женщину, кусочек за кусочком,

начиная с пальцев ног.
– Саройя вздохнула.
– Впоследствии, он перепробовал всё, чтобы избавиться от этой клятвы и найти обходной путь. В крайнем случае, облегчить её страдания. Но он был связан клятвой, а её бесконечная регенерация гарантировала, что дело затянется на десятилетия. На самом деле, он всё ещё находился в процессе, когда меня заколдовали.

Эти нерушимые обещания перед Ллором... Бессмертные на них полагались, даже под страхом попасть в ловушку.

Саройя пожала плечами:

– Своих помощников я уверила, что выращу их потомство, пока они так или иначе заняты. В любом случае, я с нежностью вспоминаю, как пила их кровь.

Плечи Лотэра напряглись, предыдущее ощущение расслабленности испарилось.

Какой матерью будет Саройя...?

– Ты причиняла вред детям? Больше этого не случится.

– Ты снова пытаешься мне приказывать, Лотэр? Пойми, что я

богиня - у меня нет ощущения возраста. Мои помощники были лишь микроорганизмами, которые я использовала для развлечения. Молодые, старые ... возраст ничего не значит.

– Если ты будешь вредить чужим детям, то твои враги будут вредить твоим собственным.

Она моргнула.

– У меня нет детей.

– Но будут. У меня будут.
– Чёрт возьми, Элизабет заронила в него сомнения.

– Если таково твоё желание, вампир. Я постараюсь быть покорной. Это то, чего ты хочешь, разве нет?

Возможно, мне нужна женщина, которая выслушает мой приказ - и поступит ровно наоборот.

От этой мысли он отмахнулся.

– Скажи что-нибудь смешное, Саройя, - приказал он.

– Что?

– Ты говорлива, остра на язык?
– Элизабет обладала всеми этими качествами.

Перед ней ты выступаешь в лёгком весе...

– Лотэр, я порабощала тех, кто так себя вёл, чтобы они развлекали меня.

И снова тишина.

Он продолжал вспоминать ту ночь с Саройей в лесу, как легко они нашли общий язык. Или это были последствия его пробуждения?

– В ту ночь, когда я тебя нашёл, мы говорили часами. Почему сейчас я вытаскиваю из тебя слова, словно клещами?

– Я озадачена, Лотэр. Звучит так, словно ты меня прослушиваешь на роль, которая уже и так моя. А то, что моё – не подлежит коррекции. Смертная каким-то образом посеяла между нами раздор?

Он сохранил нейтральное выражение лица.

Смертная посеяла.

Дальше захвата престолов и выполнения его задач он никогда не заглядывал, пока человеческая девушка не высказала свои сомнения.

Поэтому сейчас он задумался, какой будет вечность, проведённая вместе со стоящей перед ним женщиной.

Нет-нет, у большинства смертных были взаимные трения в начале отношений. Особенно если они происходили из разных фракций или культур. Лотэр - не исключение.

По крайней мере, в этом плане.

Как и все другие ллореанцы, Лотэр завоюет свою женщину. он мог быть очаровательным, если хотел. Мог соблазнить её.

– Если не разговором, то чем ещё мы займёмся сегодня вечером, цветочек?

– Будем охотиться. Убивать. Проливать невинную кровь.

Эту страсть к убийствам Лотэр в Саройе никак не мог понять. Если она не питалась кровью, то в чём был смысл? Убийство врагов и политических противников было ему понятно. Он сам этим упивался.

Но Саройя потрошила своих жертв безо всякой на то причины. К тому же, Лотэр поклялся, что не позволит её убивать.

– Никакой охоты. Полностью скрытой от моих врагов ты можешь быть лишь здесь и в дому оракула, - честно признался он, хотя они всё равно могли бы куда-то выйти посредством частичного перемещения, будучи невидимыми для окружающих.

А ещё была друидская татуировка, которая бы не позволила её выследить. Чернила для этой татуировки он бы мог получить у одного из своих должников.

Но пока что я придержу эту информацию.

– К сожалению, Саройя, за твою голову объявлена награда...

– Награда!
– воскликнула она.
– Верни мой божественный статус, и я покараю всех твоих врагов, нашлю на них безумие и чуму, пока они не вскипят и не изойдут гноем, скопившись у твоих ног, чтобы вымолить прощение!

Его губы изогнулись в улыбке.