– Вроде порядок, командир, – сообщил пилот.

– Вроде?

– Минута пятнадцать, а нас никто не проверяет.

– Ладно, будем считать, что здесь мы проскочили.

– Там штаб прорывается, подключить?

– Подключай.

В наушники щелкнул цифровой скремблер, потом прозвучало какое-то бурду-бурду-бурду и наконец голос капитана-фризонтала, который готовил операцию.

– Привет, лейтенант.

– Рад вас слышать, сэр.

– А уж мы как рады.

– Как команда?! Как настроение у бойцов?! – вмешался в разговор этот клоун в парадном костюме.

– Они отдыхают, сэр.

– Но они же оценили маневр на поверхности, правда? Прекрасный маневр, все тютелька в тютельку!

Лейтенант понимал, что начальник сильно перетрусил перед началом операции и теперь его несет от полученного адреналина. Наверно, он крепко заложился перед каким-нибудь гризоттом-куратором.

– У нас закрытая связь, сэр. Своим бойцам я не говорю ничего лишнего, чтобы они были спокойны до самого начала операции. Я не нагружаю их своими проблемами – так удобнее.

– А-а-а… – несколько озадаченно протянул майор Понан. – Ну что же, очень разумно, лейтенант. Чувствуется опыт и это самое… Выучка, да.

– Я выйду на связь, когда мы подойдем ближе, сэр.

– Конечно, лейтенант, конечно, – сразу согласился майор. В наушниках щелкнуло, и связь разорвалась.

Лейтенант пошевелился, проверяя, как подогнана оснастка. Никаких люфтов, все в порядке. Дыхательный прибор работал ровно, смесь поступала в достаточной степени обогащения, и это было важно. Как-то раз из-за сбоя в программе он и его люди едва не задохнулись.

– Командир… – подал голос пилот.

– Слушаю тебя.

– По нам два раза прошлись сканером.

– И что?

– Ничего особенного, сканером прошлись, но дистанциомер не наводили.

– Значит, не видят?

– Видят, конечно, но принимают за что-то безобидное.

– Хорошо.

Лейтенант посмотрел на своих солдат. Все они дремали, но не отдыхали, а набирались сил в состоянии скрытой концентрации. Они могли вскочить в любую минуту и прошибить какую угодно стену, хоть подрывной шашкой, хоть плазменным резаком. В них лейтенант был уверен, это были те, кто уцелел после многочисленных операций.

На группу был особый спрос, и они знали, что за возможность использовать их на своих участках конкурировали высшие чины генштаба.

Правда, из-за этого случались разного рода накладки. Бывало, они направлялись для участия в операции в один регион и вдруг их срочно перебрасывали в другое место, где заново начинались тренировки для новой операции, а через пару недель – бах, и опять переброска по первому адресу. Там в верхах кипели нешуточные страсти.

– Командир, по нам чиркнули дальномером.

– И что это значит?

– Пока ничего. Фокусировать не стали.

– А сканер?

– Сканер так и прохаживается, но это нормальное состояние его работы. Вот если бы он шуранул по нам, когда мы только из-за луны вышли, тогда было бы того…

– Но не шуранул же.

– Да, все рассчитали правильно.

– Кстати о дальномерах, сколько там до цели?

– Включать приборы не имею права, но пассивная оптика дает расчет на сорок три минуты.

– Время подхода?

– Так точно. Но еще будут торможение, правда, уже в слепой для них зоне.

Один из солдат пошевелился, это был Четвертый номер. Он всегда нервничал, но на работе это не отражалось. Наоборот, реакции этого парня были феноменальными и часто он помогал отряду выходить из критических ситуаций.

Два месяца назад пришлось штурмовать огромную шаланду в поясе Риксхона. По данным разведки, это был передвижной штаб савояров-хинстеров, одних из самых грозных и эффективных мятежников империи, и, если бы хинстеры не воевали еще с полудюжиной мятежных групп среди самих савояров, они могли бы стать реальной угрозой.

Разведка не подвела, в шаланде действительно оказался штаб, однако находился он в центре судна. Прорваться на штурмовых глейдерах к входам не получилось, они хорошо защищались ракетно-артиллерийскими модулями, а когда лейтенант отдал приказ резать незащищенный борт, оказалось, что все отсеки по периметру заполнены горгонами – мерзкими тварями, с прочным, как сталь, хитиновым покровом и острым полуметровым жалом. Горгоны весили порядка двадцати кило и в прыжке развивали скорость до ста километров в час.