Девушка села рядом с ним, сияя от удовольствия, затем стала пальцем рисовать цветок на песке.

— Расскажи о своей матери.

Его наполнили грустные и сладкие воспоминания. Он мгновенно увидел себя перепуганным пятилетним малышом, хотя тогда не понимал, что мать умирает от кровотечения во время рождения Кэрри. Вспомнилось, как стоял у ее постели, низко наклонясь, чтобы разобрать ее шепот. Что тогда сказала ему мать?

— Эштон? — услышал он голос Бетани. — Если тебе тяжело говорить об этом…

— Нет, ничего. Припомнились последние слова матери. Думаю, она говорила мне обычные вещи — слушаться отца, быть хорошим мальчиком… Помню ее последние слова: «Ты родился сыном крепостного, но никогда не забывай, кто ты есть на самом деле».

— Сыном крепостного?

— Должно быть, она бредила перед смертью, — пожал он плечами. — Мой отец никогда не был крепостным, работал и получал зарплату. — У него возникло чувство вины, когда он вспомнил возмущение Кэрри по поводу того, куда Роджер истратил все свои деньги. — Сожалею, что отец настоял на том, чтобы мне дать хорошее образование, но он считал — таково желание матери.

— Гарри писал как-то, что ты прекрасно закончил колледж.

— Я чувствовал, что обязан быть прилежным студентом. Но в конце концов это не имело никакого значения — меня призвали в армию Его Величества еще до того, как успел получить диплом.

— Неужели нельзя было отложить службу на некоторое время? Папа так сделал для Вильяма.

— Мне никто не мог этого позволить.

— Но это несправедливо, Эштон. Ты изучал юриспруденцию…

— Честно говоря, меня не очень увлекала эта наука. Начать карьеру адвоката значило сидеть в каком-нибудь душном помещении, скрипеть пером и разбираться во всяких бухгалтерских книгах. — Он искоса взглянул на девушку. — Должно быть, тебя удивляет, что я не стремлюсь нажить себе состояние.

— Почему это должно удивлять меня?

— Но ведь так делают все в твоем обществе.

— В моем обществе? О чем ты говоришь? Как будто мы живем на разных планетах.

— В некотором смысле это так и есть.

— Мне не нравится, что ты так говоришь, Эштон.

— Но так обстоят дела на самом деле. Ты, моя дорогая, рождена и воспитана для определенной цели. К концу лета, несомненно, будешь помолвлена с одним из достойных мужчин Ньюпорта и в конце концов станешь одной из уважаемых матрон. Видишь, как все просто… — Эштон запнулся, уклоняясь от горсти песка, которую запустила в него Бетани при этих словах.

— Ты говоришь чушь, — возмутилась девушка, угрожая еще раз запустить в него песком. — Послушать тебя, так моя судьба уже предрешена.

Он постарался не смеяться, чтобы не сердить девушку.

— Возможно, это так и есть.

— Я с этим не согласна. — Рассердившись, Бетани вскочила и пошла вдоль пляжа, не замечая, что Эштон идет следом. — Может быть, мне совсем не хочется поймать себе мужа, чтобы стать хозяйкой дома и устраивать приемы или заказывать туалеты из Лондона, — продолжала сердиться она, вскидывая возмущенно руки. — Мне хотелось бы… — Девушка резко обернулась и оказалась лицом к лицу с Эштоном. В лучах заходящего солнца его каштановые волосы казались особенно яркими. Легкий морской ветерок слегка растрепал его волосы, одна прядь упала на загорелую щеку.

— Что, Бетани? — Голос его звучал нежно, зачаровывая ее. — Чего тебе хотелось бы?

У нее перехватило дыхание. Боже милосердный, можно утонуть в бездонной голубизне его глаз. Внезапно у нее возникло непреодолимое желание коснуться ямочки на его подбородке, провести пальцами по его губам.

— Эштон. — Ее голос прозвучал еле слышно, словно легкое дуновение ветерка. Затем она совершенно честно заявила ему: — Наверное, мне хочется, чтобы ты поцеловал меня.

На какое-то ужасное мгновение ей показалось, что он сейчас высмеет ее. Но, слава Богу, он не смеялся, а быстро наклонился и сорвал белый цветок, росший среди прибрежной травы. Медленным движением провел цветком по ее губам.

— Вы раньше когда-нибудь целовались, мисс Уинслоу?

Бетани проглотила комок, подступивший к горлу. Ласки цветком продолжались. Колени у нее подкосились, щеки стали красными. Должно быть, он считает ее такой глупой, подобно ребенку. Девушка опустила глаза и покачала головой. Он воткнул цветок ей в волосы и приподнял пальцами ее подбородок.

— Тогда нам нужно пополнить твое образование, любовь моя, — пробормотал Эштон.

Бетани напряглась и внутренне сжалась. Щеки ее запылали еще ярче, пламя охватило все лицо. Ей вдруг захотелось убежать, но Эштон, улыбаясь, крепко сжал ее плечи; ее охватила дрожь от предчувствия чего-то прекрасного.

Странная, незнакомая улыбка играла на его лице, когда он склонился к ней. Он чуть коснулся ее дрожащих губ, как будто понимая ее сомнения. Все мысли исчезли у нее из головы. Она наслаждалась мягкостью его губ и удивлялась, как может такое легкое прикосновение вызывать такую бурю чувств. Веки ее плотно закрылись, его поцелуй становился все более глубоким. Что-то тайное и властное возникло внутри ее, ноги у нее задрожали. Она прижалась руками к его груди, почувствовав, как бешено бьется его сердце.