— Боже мой, — произнес он. В его голосе был гнев и еще что-то, от чего Бетани бросило в жар. — Боже, как можешь ты выглядеть такой красивой, даже обвиняя меня в убийстве?

Они невольно потянулись друг к другу; его губы оказались совсем рядом, ей показалось, что она уже чувствует сладкое тепло поцелуя, его руки едва не коснулись ее волос, но все равно их разделяли тысячи миль — взаимное недоверие, непонимание, упрямая гордость и превратно понятая верность своим убеждениям не позволяли отдаться охватившему обоих страстному желанию. Момент сомнения затянулся слишком надолго, и в конце концов они отстранились друг от друга.

— Хочу пойти посмотреть, чем закончится лотерея, — первым отвел взгляд Эштон. Едва придя в себя, Бетани последовала за ним. Он задержался во дворе и, упершись руками в бока, подозрительно рассматривал постиранное белье, которое мисс Абигайль вывесила на веревке между деревьями в определенном геометрическом порядке. Бетани замерла, моля Бога, чтобы Эштон не догадался, какой в этом кроется смысл: рядом с черной нижней юбкой висели четыре носовых платка, дающих знать англичанам, какую бухту сегодня ночью будет использовать курьер патриотов. — Странно, — произнес Эштон, — что такой щепетильный человек, как мисс Абигайль, вывесила белье в такую слякотную дождливую погоду. — Он сорвал с веревки два носовых платка и бросил их в плетеную корзину. — Финли нужно быть очень осторожным с ней, — проворчал Эштон, выходя со двора. Бетани хотелось снова повесить платки на веревку, но она передумала: ничего не случится, если англичане не поймают очередного шпиона.

Пройдя два квартала, они увидели группу людей, собравшихся вокруг перевернутой вверх дном бочки. Серая и старая одежда горожан контрастировала с яркой формой «красных мундиров». Бетани остановилась за спиной Эштона. Не было нужды спрашивать, чей дом приносился в жертву на этот раз, — горький, отчаянный плач Гуди Хаас резко выделялся на фоне жужжащей толпы. Испытывая жалость, Бетани стала пробираться к Гуди, чувствуя на себе неодобрительные взгляды окружающих. Пегги Лиллибридж демонстративно отвернулась от нее, давая ей дорогу. Бетани прекрасно поняла этот жест. Присутствие тори здесь было нежелательным.

— Гуди, переезжай в Систоун вместе со своей семьей — у нас в доме достаточно места.

Знахарка сокрушенно покачала головой.

— Не могу этого сделать, девочка моя. Ничего не имею против тебя, но… — голос ее дрогнул, а взгляд остановился на Питере, который, опираясь на здоровую ногу, нежно обнимал плачущую жену. Комок подкатил к горлу Бетани — эти люди скорее закоченеют от мороза, чем согласятся принять помощь от лоялистки, у которой в доме живет английский офицер. Финли выступил вперед.

— Я только что договорился с ответственным за лотерею: они разберут на дрова мой дом и мастерскую. Иди домой, Гуди.

Услышав об этом решении, толпа стала потихоньку расходиться.

— Нет, Финли, не надо.

— Все уже решено. Здесь мне нечего делать. У меня брат живет в Тивертоне, устроюсь работать и жить на его ферме. — Он махнул рукой. — Все, моя жизнь в Ньюпорте закончена: город разрушен и разорен, и я тоже. Печатный станок не работает. — Финли взглянул на мисс Абигайль. — Тебе придется переехать в Систоун, там ты будешь среди своих.

— Чепуха, — сердито заявила мисс Абигайль. — Не получишь повода, чтобы избавиться от меня. Я требую, чтобы ты взял меня с собою в Тивертон.

Бетани видела изумление на лице Финли, сменившееся явным удовлетворением. Мисс Абигайль рассмеялась чему-то, что было известно только ей. Они ушли, продолжая горячо спорить по дороге.

— Не понимаю, что тебя связывает со мной, — возмущенно говорил он. Она вздернула нос.

— Объясню тебе по дороге в Тивертон, тупоголовый старик.

Бетани подняла на Эштона удивленные глаза:

— Они влюблены друг в друга, не так ли?

Он только кивнул, плотно надвинул шляпу и удалился легкой походкой.

Прощание с Финли, отплывающим на пароме в Тивертон через реку Саконетт, явилось свидетельством его необычной популярности: стоя на пристани с ребенком на руках, Бетани поняла, как много друзей у печатника, и первый из них — молчаливый и грустный Эштон, стоявший рядом с ней. Резкий холодный ветер вздымал воды залива между островом Эквиднек и Тивертоном, находящимся на материке. Бетани потерлась подбородком о лобик Генри.

— Я буду скучать по ним обоим. — Она ожидала саркастической или самодовольной реакции мужа, но, к ее удивлению, он обнял ее за плечи — его объятие было таким теплым, уютным и естественным, что ей показалось странным, как она могла так долго обходиться без его любви. «Как же прожить без него предстоящие недели и месяцы, а может, и годы», — подумала Бетани. Она постаралась отрешиться от горьких мыслей. — Финли здесь любили, — проговорила она.

Печатник изо всех сил старался казаться веселым, выслушивая грустно-шутливые замечания по поводу того, что ему предстоит обучиться фермерскому делу. Но глаза человека, все потерявшего, грустно скользили по остроконечным шпилям домов Ньюпорта. И когда Бетани показалось, что он готов заплакать, мисс Абигайль взяла его за руку и что-то прошептала на ухо. Финли улыбнулся в ответ и похлопал ее по руке.