проводив их голодными взглядами, мы углубились обратно в лес.

– Слушай, тебя же учили в этом Центре как выживать в лесу?
– встрепенулся Степка.

– Ну учили. Ты же не будешь сейчас дождевых червей есть и сыроежек?

– Не буду. Куда сейчас?

– К реке, я говорил же. Иди за мной.

Путь к реке можно было выложить целой эпопеей, одно только пересечение открытого пространства вылилось в долгое приключение.

Вышли мы к реке ближе к обеду. Забавно двигая носом, Степка к чему-то принюхивался.

– Ты чего?

– Рыбой пахнет... копченой.

Принюхавшись, я тоже уловил с запах копчения.

– Вверх по течению, - сразу определил я.

Голод не тетка мы углубились в заросли ивняка растущего по берегу речки.

– Когда нормальная дорога будет? Тут не вокруг смотришь, а куда ногу поставить чтобы не сломать, - пробурчал Степка, след в след двигаясь за мной.

Забрались мы действительно в бурелом, зачастую приходилось протискиваться между тонких стволов ив, но зато никого не встретили.

– Тихо, кажется впереди просвет.

– Смотри, те тыловики давешние, - кивнул я на отъезжавшую телегу, рядом шагали двое знакомых немцев. Битюг был тот же, с пятном на правой бабке.

– Мешков у них больше стало, заметил?

– Угу, думаю они продовольствие этим привезли, а обратно копченную рыбу забрали. Судя по количеству немцев рейс у них раз в неделю. Смекаешь?

– Думаешь их неделю никто не хватиться?
– задумался Степка.

– Антенны не вижу, столбов с проводами тоже. Думаю, они тревожный сигнал ракетами подают. Что на счет катерка скажешь?

Лежали мы на высоком берегу, в трех метрах от нас несла свои воды безымянная речка, впереди на открытом пространстве стояло несколько строений. У воды

небольшой причал с низко сидящим катером. Судя по флагу со свастикой и зачехленному пулемёту на носу, использовался он как патрульный. Рядом на берегу

сушилось пара плоскодонок. Рядом с причалом на бревне сидел пожилой немец в галифе, былой рубашке и при подтяжках, босые ноги он купал в пробегающей мимо

речке. Монотонно работая ножом, немец чистил рыбу, бросая готовую в лежавший рядом таз. Три строения, одна хата явно жилая, другие для живности. У небольшого

холма, где у землянки-коптильни сушились сети, стоял другой немец в одних штанах и наблюдал в бинокль за излучиной реки. Немцев было семеро, мы посчитали их,

когда они провожали тыловиков. Трое успели сесть в одну из лодок, и ушли за излучину за которой наблюдал немец с биноклем. Осталось четверо. Один с ножом у

реки второй с биноклем, третий ушел в коптильню, а четвертый возился в хате.

– Клевый катер, заметил у него мотор поднимается? Можно на скорости проскакивать труднопроходимые участки. Для болот создан.

– Думаешь?
– с сомнением спросил я.

– Мы гонки на болотах устраивали. В Луизиане, когда гостили у родственников в Орлеане. Я там на разные моторки насмотрелся, знаю что говорю.

– Тебе виднее. Пошли, они сейчас расслаблены. Работаем вдвоем. У того что с биноклем пистолет в кобуре, видимо командир, остальные безоружные. Значит

оружие в хате, берем сперва ее, одновременно снимая командира. Потом грузим весь хабар в катер и сваливаем... О, не забыть еще одну из плоскодонку взять и

весла с шестами.

– Зачем?
– поинтересовался Степка, мандража я у него не заметил, видимо действительно просто интересовался.

– Ты к 'окну' на катере доберешься?

– Нет, конечно.

– Вот и я о чем. Спрячем, вернее, замаскируем, а к нужному месту на лодке, весла там бесполезны, так что шестами поработаем. Попробуй, найди нас в этих

протоках и болотах, в лабиринте и то легче.

– Ну че, пошли, а то жрать охота? Все-таки больше суток не емши.

– Пошли, забираем к полю, там трава высокая по-пластунски подберемся.

– Хорошо что у них собак нету, тогда бы без шансов.

– Согласен, все идем.

Раздвигая траву рукой с зажатой в ней пистолетом, я осторожно полз по полю в сторону построек. Сзади пыхтел Степка.

– Ты чего?
– уткнувшись в подошву берцев, прошипел Степан.