— Так вы тоже пишете?

Улыбнувшись, она коснулась пальцами своего бокала.

— Я стараюсь изо всех сил, но издать пока ничего не удалось. Но я не сдаюсь, и из того, что я сейчас пишу, кажется, может что-нибудь получиться, хотя именно сейчас процесс немного застопорился.

Голос такой же приятный, как и внешность. Несмотря на иностранное имя, акцента не слышно. Ее пальцы скользили по основанию бокала, и он не мог оторвать взгляд от этого движения. Ему хотелось прикоснуться к ее руке, удостовериться, что ее кожа так нежна, как кажется. Уже давно у него не было близости с женщиной. Случалось, он онанировал во сне по ночам. Как подросток. За неимением лучшего организм занимался саморегуляцией.

— Я хочу спросить вас кое о чем, вы ведь мастер, умеющий отличать добро от зла.

— Это преувеличение.

— О вас так говорят.

— Все обстоит немного иначе, но в любом случае спрашивайте, я постараюсь ответить.

Внезапно она оживилась. Потушила сигарету, вынула из сумочки ручку, огляделась в поисках чего-нибудь, на чем можно писать, нашла неиспользованную салфетку. Провела на ней две параллельные прямые, а между ними две волнообразные дуги.

— Это река, в которой полно крокодилов. Никто не может переправиться на другой берег без лодки.

На одном «берегу» реки она нарисовала четырехугольник.

— Здесь живет Пер, он любит Эву, которая живет через реку, и Эва тоже его любит. Однажды Пер тяжело заболел. Он позвонил Эве и попросил ее прийти на помощь. Объяснил, что дело серьезное, и умолял поторопиться.

Но у Эвы нет лодки, и она бежит к Эрику, который живет на том же берегу и у которого лодка есть. Эва объясняет Эрику ситуацию и просит одолжить лодку, чтобы поехать к Перу.

Аксель с интересом следил за ее речью и за маленькой картой на салфетке.

— Но Эрик не захотел перевозить Эву безвозмездно. И сказал, что поможет, только если она сначала отдастся ему.

Аксель поднял взгляд, посмотрел на лицо Халины и стал следить за движениями ее губ.

— Эва, разумеется, в страшном огорчении идет к Улофу, который живет здесь…

Аксель заставил себя посмотреть на салфетку, на которой между домами Эвы и Эрика появился новый четырехугольник.

— …и рассказывает ему о том, что предложил Эрик. Она просит Улофа пойти вместе с ней к Эрику и попытаться переубедить его. Но Улоф отказывается вмешиваться и просит ее уйти. Эва не видит другого выхода, кроме как согласиться переспать с Эриком, хотя он стар и непривлекателен. Она идет к нему и делает это. А потом он перевозит ее через реку.

Вернувшийся Торгни наклонился вперед и посмотрел на салфетку.

— А, ты опять про это?

— Уходи, не мешай.

Халина отмахнулась от него, он вздохнул и, слегка пошатываясь, ушел.

Халина продолжала рисовать на салфетке. Акселю хотелось смотреть на нее, а не на ее рисунки.

— Это сюжет книги, которую вы пишете?

— Нет, это моральная дилемма. Я хочу, чтобы вы определили свое отношение к ней. Итак, Эва наконец приходит к больному жениху и рассказывает о том, что ей пришлось сделать. Пер приходит в ярость из-за того, что Эва переспала с Эриком, и выгоняет ее. С разбитым сердцем Эва идет к Свену и рассказывает ему все: как ей пришлось переспать с Эриком, чтобы помочь Перу, и как Пер ее выгнал. В страшной ярости Свен отправляется к Перу, намереваясь проучить его хорошенько.

Халина подняла глаза:

— Вы следите?

— Да, и я уже понял, что жителей этой деревни связывают теплые, добрососедские отношения.

Халина отложила ручку, закурила новую сигарету и выпустила дым.

— Я хочу узнать, кто из них больше всех не прав. Оцените их действия по пятибальной шкале, от самой малой до самой серьезной вины.

— Я должен их рассудить?

— Судить никого не надо. Просто скажите, как вы думаете. Эта тема должна быть вам интересна, разве нет?

— Я по большей части стараюсь задавать интересные вопросы, а не отвечать на них.

— Но в любом случае у вас должно быть свое мнение. Так что испытайте собственное лекарство на себе.

Он притянул к себе салфетку и посмотрел на рисунок. Она даже крокодильчика изобразила. На берегу рядом с домом Эрика. Он поднял взгляд и разглядел очертания ее сосков под туникой.

— А как вы сами считаете?

Откинувшись назад, она посмотрела на него. Вдруг раздался громкий смех Торгни, и оба собеседника посмотрели в ту сторону. Торгни сидел на диване, держа в одной руке бокал, в другой бутылку.

Халина затянулась сигаретой.

— Для меня здесь все ясно.

— И кто же?

— Улоф.

— Улоф?

Она кивнула.

— Но он единственный ничего не сделал.

— Вот именно поэтому.

На миг ему вспомнились первые годы жизни с Алисой. Несмолкаемые разговоры, которые помогали писать.

Диалоги, на смену которым пришло молчание. Аксель посмотрел на Торгни. Тот, закрыв глаза, развалился на диване. Аксель удивился: неужели какой-то Торгни способен разбудить его ревность? Но это была именно ревность. И мучительная зависть. Женщина, с которой можно говорить.