— А вы тоже пишете?

— Нет-нет. Я занимаюсь исключительно творчеством отца. Как, вы сказали, вас зовут? Я не разобрал ваше имя.

— Кристофер Сандеблум.

— Мне кажется, я где-то о вас слышал.

— Обо мне наверняка упоминала Марианна Фолькесон, и именно она сообщила мне о вас. Это мне Герда Персон оставила наследство.

— Ах да, конечно.

Кристофер взял бутылку и отпил немного, чтобы дать себе передышку. С какого конца лучше подступиться?

— Дело в том, что я не знаком с Гердой Персон. И, насколько я понимаю, мы с ней даже никогда не встречались. Так что у меня нет ни малейшего представления, откуда ей было известно о моем существовании.

На лбу Яна-Эрика снова появились морщины.

— Странно.

— Да. Кроме этого, сейчас я понял, что именно она каждый месяц посылала мне деньги. Это продолжалось много лет, примерно с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать. Небольшие суммы, и тем не менее. Так что на самом деле я даже не знаю, как лучше задать вопрос. Может быть, вам известно что-то, что может прояснить ситуацию?

Ян-Эрик в задумчивости медленно качал головой:

— Даже не представляю… Дело в том, что в последний раз я видел Герду году этак в семьдесят восьмом. Она занималась хозяйством в доме моих родителей, но сам я уехал от них еще в семьдесят втором. После этого она какое-то время работала у нас, но почти весь тот период я провел за границей.

Кристофер внимательно слушал. Тысяча девятьсот семьдесят второй. Тогда он еще жил с родителями. От душевного покоя не осталось и следа — как всегда, когда он чувствовал, что приближается к правде.

Ян-Эрик хлопнул ладонями по бедрам, как бы давая понять, что все важное они уже обсудили и пора заканчивать разговор. Но Кристофер продолжал сидеть, удивляясь самому себе. Впервые в жизни ему захотелось рассказать. Раскрыть правду человеку, который доказал, что он этого достоин. Который является звеном, соединяющим его, Кристофера, с прошлым. Кристоферу казалось, будто он уже обрел часть своей семьи.

Ян-Эрик посмотрел на наручные часы.

Его равнодушие неприятно резануло Кристофера, но он уже решился. Все готово, пути назад нет. А требовать, чтобы Ян-Эрик понимал исключительность ситуации, он не имеет права.

Сердце быстро стучало.

— Дело в том, что я… Для меня эта история имеет особенное значение, потому что я…

Он замолчал, не в состоянии говорить дальше. Каждое слово причиняло ему нестерпимое страдание. Ян-Эрик смотрел на гостя со странным выражением. Кристофер собрался с силами перед неизбежным. Опустил веки.

— …я подкидыш.

Он открыл глаза. Неведомая доныне тяжесть разлилась по всему телу. Он даже пошевелиться не мог. Ян-Эрик тоже сидел неподвижно. Только часто моргал, словно это могло помочь ему осознать услышанное. Заговорил он после долгого молчания.

— И вы полагаете, что в этой истории как-то замешана Герда?

— Я не знаю.

Кристофер тяжело дышал, стараясь избавиться от давившей на него силы.

— Я ничего не знаю о своем происхождении. И вот теперь Герда оставила мне наследство… Хотя, как я уже сказал, мы с ней никогда не встречались.

— Вы хотите сказать, что Герда могла быть вашей матерью?

— Нет. Когда я родился, ей было пятьдесят восемь. Но откуда-то ей было известно, что я… подкидыш. Хотя об этом никто не знает, потому что в детстве я жил с приемными родителями и сам никогда никому и ни о чем не говорил.

Он опустил взгляд.

— Я вообще впервые рассказываю об этом.

Ян-Эрик, до сих пор сидевший, расслабленно откинувшись на спинку стула, резко поменял положение.

— В каком году вы родились?

Голос звучал совершенно по-новому.

— В семьдесят первом, думаю. Или семьдесят втором.

— Что значит «думаете»?

— Никто точно не знал, сколько мне было лет, когда меня нашли.

— А в семьдесят шестом вы родиться не могли?

— Нет. С семьдесят пятого я жил с приемными родителями.

Ян-Эрик, казалось, почувствовал облегчение. Он встал, принес портфель и вытащил оттуда бутылку виски Гленливет.

— Да, тут без выпивки не обойтись. Хотите?

Кристофер посмотрел на бутылку. Ян-Эрик придвинул к себе небольшой поднос с четырьмя стаканами, налил в два и один протянул Кристоферу.

— Странная история. Я не совсем понимаю, чем могу вам помочь. И совершенно не представляю, как тут замешана Герда.

Запах спиртного достиг ноздрей Кристофера. Все его тело напряглось. Еще чуть-чуть — и наступит облегчение. Всего глоток, всего один раз. Сейчас, когда он впервые рассказал кому-то о своей тайне.

— Да и рассказать мне, собственно, почти нечего. Насколько мне известно, у Герды было очень мало знакомых. Она всегда оставалась дома, даже когда у нее были выходные.

Кристофер смотрел на стакан. Жидкость янтарно поблескивала. Ему хотелось отпить хоть немного, хотелось быть с собеседником на равных. Но он не мог сказать правду, не мог открыть Яну-Эрику еще один постыдный факт. Мало того что он подкидыш — он еще и алкоголик. Внезапно его охватил спасительный гнев. Кем, собственно, считает себя этот человек? Сидит тут со своим виски, легко рассуждает о чужом прошлом, а скоро и вообще забудет про Кристофера, пойдет в гостиницу, к жене. Лишь благодаря своей фамилии он может разъезжать повсюду и греться в лучах отцовской славы. Он даже писать сам не способен и может только повторять то, что когда-то сочинил его родитель. Что может быть проще!