— Мешок с бриллиантами?! — подскочил Дельгадо. — Но вы ни разу не обмолвились, что кто-то увез мешок с бриллиантами… вы просто сказали, что приданое исчезло!

— Ну… я забыла.

Хуан Энрике гневно взглянул на нее. Мария Антония нахмурилась.

— Вы же понимаете, после всего, что я пережила… Я только сейчас наконец могу без слез вспоминать об этом…

Она дотронулась до своего лба: во всем этом было что-то, о чем она могла только догадываться.

— …Карменсита часто открывала мешок и показывала мне свои сокровища. Там были бриллианты, жемчуга, рубины, изумруды, вделанные в браслеты, кольца и прочее… Мы часто вдвоем играли этими побрякушками. — Святой Отец, прости меня. Это маленькая ложь. Играла Карменсита, а я в это время дремала.

Дельгадо бережно положил листы отчета на стол.

— Скажите, тетушка, вы бы узнали эти «побрякушки», — начал он, как койот, наблюдающий за кроликом, — узнали бы вы их, если бы вам снова довелось их увидеть?

— Конечно, — с уверенностью сказала Матильда Хосефа. — Ведь я так часто их видела…

— Ага, — задумчиво проговорил Хуан Энрике. В столовой повисла тишина. Мария Антония откусила кусочек и затем игриво укусила ухо Хуана Энрике. Он отмахнулся от нее, как от мухи.

— …Очень вероятно, что индейцы не поймут истинной ценности этих бриллиантов и не будут знать, что делать с ними…

— Ах, нет, — давясь смехом от мысли, как легко Хуан выдал себя и перешел к действиям, проговорила Матильда Хосефа. — …Ведь Кармен сама практически подсказала им их ценность! Она кричала и прижимала к себе этот мешок. Они даже пригрозили ей, что отсекут ей руки, если она будет упорствовать… — Опять ложь, да простит мне Бог…

— Ах, как это волнующе! — воскликнула Мария Антония.

— Да, мой маленький рубинчик, — с хмурой усмешкой ответил Хуан Энрике. — Но не по тем причинам, что ты думаешь.

И он вновь повернулся к тете:

— Есть ли смысл обыскивать местность? Мудрее было бы объявить о розыске драгоценностей…

— …А как же Карменсита? — не сдавала позиций тетушка.

— А, да, да, конечно, надо разыскать и ее. — Хуан был явно раздражен. — Мы объявим и ее розыск. Кто знает? Если найдутся драгоценности, то весьма просто будет найти и ее… — На самом деле Хуан Энрике не собирался тратить средства на поиски какой-то белой девицы, затерянной в Стране апачей… Но, видя тетку озабоченной судьбой доньи Кармен, он не подал и виду.

— Вот, — сказал он, подсовывая донье Дельгадо листок бумаги. — Нарисуйте каждое ожерелье, каждое кольцо, брошь — все, что можете вспомнить.

— Ах… видите ли… Я должна вспомнить. Мне надо немного времени. — Может быть, она и вправду что-нибудь вспомнит, когда успокоится. — Я пойду в свою комнату. — И она встала.

Хуан Энрике встал тоже, слегка поклонившись.

— Да, тетя Матильда. Вспоминайте столько, сколько вам понадобится, — благодушно добавил он. И довольно потер руки. Тетя вышла, а он хитро переглянулся с Марией.

— Уже прошел месяц… Что такое несколько дней, которые мы потратим на поиски? Если только мы найдем драгоценности…

Мария захохотала:

— Ты думаешь, что можно найти твою невесту?— и ее пальчики игриво пробежали по редеющим волосам Хуана.

— Я не собираюсь охотиться за доньей Кармен, — ответил он. — Я буду охотиться за драгоценностями. Если мы предложим дать нам информацию по рисункам торговцам, индейцам в обмен на лошадей и аркебузы; если мы поговорим с каждым пеоном в этой местности, где она была украдена;…индейцы любят лошадей — и оружие… мы можем напасть на след драгоценностей. — Он усмехнулся. — Но лучше держать в тайне, что мы предлагаем индейцам оружие. Военным это не понравится. Это оружие будет использовано против них.

И Хуан Энрике фыркнул при мысли о трусости и тупости солдат. Под пристальным взглядом ярко-зеленых глаз Марии он продолжал:

— Если драгоценности все еще здесь, в этой стране, я найду их! Я не собираюсь терять такое богатство! — И он, нахмурясь, пробормотал: — Надо было подумать об этом раньше…

— Ах, Хуан Энрике, — проворковала Мария, — а ты умен, очень умен, — и она чмокнула его в щеку.

Хуан Энрике вспыхнул и взял в свои руки ее бледную пухлую ручку.

— Мой маленький рубинчик, я хочу тебе предложить… Когда мы отыщем драгоценности, давай… давай поженимся!

Другая пухлая ручка Марии в изумлении взметнулась к полной груди:

— Мы — поженимся, Хуан Энрике? Это так… так неожиданно! — И ее продолговатые зеленые глаза стали совсем узкими, пока она подыскивала нужные слова. Ведь это было ее заветной мечтой — стать женой такого богатого человека, как Хуан Энрике Дельгадо! Она только лишь надеялась, но полагала… полагала, что и быть любовницей — достаточная для нее честь. После проклятой судьбы отвергнутой жены странствующего солдата, когда она была выброшена на улицу в этом забытом Богом Санта Фе, вынужденная на улице зарабатывать себе кусок хлеба…