Она томным движением притянула вновь к себе его лицо. Теперь Пума властно раскрыл ее губы своим языком, и Кармен, сгорая от любопытства, поддалась — и ахнула от незнакомого, ошеломляющего чувства, поднявшегося изнутри. Его дерзкий язык ощупывал ее рот, и Кармен застонала.

Тут она почувствовала, как его сильная рука нежно, но твердо обвила ее шею и схватила ее за волосы. Она чувствовала его силу, и от этого ее сердце начало колотиться еще сильнее.

Он лег на нее сверху, но ее не давил вес мужского тела.

Ей захотелось — нет, ей просто необходимо было сильнее прижаться к нему, и она изогнулась дугой. Теперь он дышал будто залпами, а ее всю захватили новые ощущения.

Пума начал покрывать ее лицо горячими, влажными поцелуями. Потом медленно, украдкой, стал расшнуровывать ее кожаную одежду. Он чуть потянул край одежды, но Кармен, простонав, положила свою руку поверх его руки, протестуя. Она не позволяет. Ну что ж, подумал он. У меня есть другой путь.

Пума стал гладить ноги Кармен. Ей это понравилось, и она не сопротивлялась. Он ощущал сильные мускулы ее ног, и мысль о том, что стройные, прекрасные ноги сомкнутся вокруг него, вдохновила его на более смелые действия.

Кармен ощущала, как его рука дотронулась до ее кожи на бедрах; а затем, осмелев, он сжал ее ягодицы. Дыхание Кармен прервалось. Он все сжимал и сжимал ее попку, пока Кармен не начала ритмично двигаться ему навстречу. Щеки ее пылали. Сознание было затуманено. Она будто летела по воздуху. Ощущение было фантастическое!

Теперь одна его рука осторожно продвинулась к ее лобку, покрытому курчавыми волосками, и пальцы стали играть с ними. На мгновение Кармен застыла. Но возражать не стала: ей понравилось теплое прикосновение его руки.

Пума уже готов был взорваться от желания. Но он помнил, что ему надо действовать осторожно, чтобы не напугать ее. Он едва сдерживался. Когда он убедился, что она не оттолкнет его, он продвинулся на трясущихся от страсти руках, пока не достиг входа в ее лоно. Он осторожно вошел в нее.

Глаза Кармен испуганно распахнулись:

— …Что?

— …Позволь мне… пусти… — простонал он. Он собрал всю волю, чтобы выждать момент, когда ее бедра сами сомкнутся вокруг него — и она приняла его. Но он не мог позволить себе миг наслаждения, пока это не станет и ее мигом наслаждения. Он услышал, как она простонала, а затем привлекла его к себе, поощряя дальнейшие действия. Закрыв глаза, преисполнившись благодарности, Пума вошел в нее — и начал двигаться синхронно с ней в этом старом, как мир, танце. Он больше не помышлял об осторожности — его тело нельзя было остановить.

Сильнейшее течение новых ощущений и эмоций подхватило и понесло Кармен по волнам страсти. Она слышала его учащенное дыхание — и отвечала в том же ритме. Она ощущала его силу; и удивлялась своей собственной силе, когда она, выгибаясь, встречала его натиск. Она восхищалась необыкновенным ощущением слияния двух тел. Она сильно прижала его к себе, и в завершающем движении его сильное тело вдруг оцепенело. Потом и она оцепенела, в то время как пронзительно сладкое ощущение, поднимаясь из глубин, разлилось по всем ее жилам. «Боже!»— вскрикнула Кармен.

Пума сжимал ее в объятиях, пока не прошли ее нежные содрогания. Некоторое время в вигваме слышалось только их тяжелое дыхание. Кармен увидела в свете огня капли пота на их телах. Она нежно подняла черный локон волос Пумы — и уронила его вновь, слишком обессиленная.

Пума опомнился первым. Он медленно, нежно поцеловал ее, а затем покрыл ее лицо поцелуями. Кармен улыбалась, но принимала эти знаки внимания как вполне заслуженные. Она смотрела на него снизу вверх, все еще наслаждаясь пережитым.

— Это было замечательно, — проронила она.

Пума усмехнулся:

— Некоторые вещи испанцы и апачи делают вместе очень хорошо!

Она засмеялась и села. Она сняла всю одежду. Она больше не служила ей защитой — и была не нужна. Кармен разбросала ее по вигваму. Затем снова улыбнулась ему:

— Очень и очень хорошо. — Она потянула его к себе. — Пойди ко мне, — прошептала она.

Пуму не пришлось просить дважды.

Пума, шатаясь, вышел из вигвама. Боже, сколько жизненных сил у этой женщины! Она вполне может конкурировать с апачи в выносливости. А он-то беспокоился, что она не вынесет дикой жизни апачей, что она окажется слишком слаба и изнежена. Слава богам, он ошибался! Если кто и сдал после последнего испытания, так это он.

Он помешал сухие уголья в очаге, недоумевая, что бы такое придумать в качестве завтрака. Любовь заставила его позабыть про охоту. Кармен также давным-давно не собирала ни коренья, ни ягоды. Вот что бывает, когда все время проводят в постели, как они с Кармен.