Пума усмехнулся, вспомнив, как его отчим, Охотник, на прошлой неделе незаметно поманил его в сторону для разговора. Пума как раз с трудом оторвался от Кармен и вышел из вигвама. Охотник строго сказал Пуме, что предаваться любви слишком долго нельзя, потому что это ведет к ослаблению здоровья; что раз или два в неделю будет вполне достаточно. Пума почти рассмеялся вслух, но вовремя остановил сам себя. Охотник, конечно, был бы удивлен, что раз или два в неделю — это не только недостаточно для них, но и раз или два за день было бы мало им с Кармен. Раз или два годилось для утра…

Пума стиснул зубы при воспоминании. Неужели он когда-нибудь насытится?

Кармен лежала в вигваме и молча кротко улыбалась, глядя в потолок из натянутой шкуры. Пума открыл перед ней целый мир. Он показал ей мир чувственности. Прошел целый месяц с той памятной ночи, и за этот месяц Кармен открыла для себя чувства и ощущения, о существовании которых даже не подозревала. Пума такой мужественный, сильный… И подумать только — женатые люди, оказывается, все время занимаются этим. Это такой известный всем секрет, о котором никто не говорит вслух: радость любви.

Кармен медленно приподнялась и села на шкуре кугуара. Потянувшись, она зевнула и подумала о предстоящем дне.

Надо где-то раздобыть пищу.

Санта Фе

Поджав губы, донья Матильда Хосефа Дельгадо упорно смотрела на своего племянника через стол. Даже сухие лепешки и ароматное мясо, поданные услужливым поеном, не заставили ее отвести взгляда. Ее башмак принялся стучать по твердому кирпичному полу. Когда же Хуан Энрике Дельгадо все равно не оторвался от чтения, донья Матильда потеряла терпение и спросила:

— Не соблаговолишь ли оторваться от своих бездарных отчетов и поговорить со мной?

Это принесло результат, но неутешительный: Дельгадо только взглянул поверх бумаг, и донья Матильда отметила, как полысела его голова. Перед тем, как отправиться в Америку из Испании, у него была прекрасная черная шевелюра, вспомнила тетушка. Теперь лишь по бокам черепа остались редкие волосы. Надоедливая муха приземлилась на его лысину, и он с досадой смахнул ее. Вне сомнения, он сделал бы то же самое со своей тетушкой.

— Так в чем дело? — устало спросил он.

— Что ты будешь предпринимать в отношении доньи Кармен?

— Доньи Кармен? — Твоей невесты.

Хуан Энрике Дельгадо снова и еще более устало вздохнул.

— А что можно предпринять?

Он пожал плечами и снова приступил к чтению отчетов о работе ртутного рудника.

— Она у индейцев, — пробормотал он. — Пусть там и остается.

Матильда Хосефа Дельгадо громко забарабанила пальцами по столу. Дельгадо вновь поднял голову и нахмурился.

— Прошел месяц, — проговорила донья Матильда как можно медленнее и отчетливее. — И за этот срок ты не сделал ничего — ничего! — чтобы спасти бедную девочку.

— Солдаты ищут ее, — недовольно проговорил Дельгадо. Он посмотрел в направлении двери и вдруг весь преобразился. Он расцвел, его лохматые черные брови поднялись:

— Ах, Мария, мой маленький рубинчик! Какой сюрприз! — Он вскочил, и его отчет разлетелся по листочкам. Он равнодушно наступил на них, чтобы выдвинуть стул для входившей рыжеволосой особы.

Матильда Хосефа кинула взгляд на его любовницу и неодобрительно фыркнула. Она отвернулась и стала смотреть за окно. С тех самых пор, как она приехала, донья Матильда поняла, что здесь происходит постыдный блуд. В то время, как племянник проводит дни и ночи с этой грязной потаскушкой, донья Карменсита пропадает где-то в проклятой Богом пустыне! Сама эта мысль была невыносимой для старой женщины. Она надула тонкие губы. Если бы выдумать способ заставить племянника осознать свою ответственность!

Вдруг донья Матильда затихла и медленно, внимательно посмотрела на племянника и его пассию. Может быть, она найдетспособ…

Через приспущенные ресницы она наблюдала, как Мария Антония де Мендоса лениво развалилась на поданом стуле, принимая знаки внимания как вполне ею заслуженные. Бледная кожа Марии Антонии контрастировала с ее глубоко-рыжими волосами, а зеленое платье было под цвет ее глаз. Она наклонилась к Хуану Энрике, который был ниже ее ростом. Донья Матильда отметила, как он, смутившись, поспешил вернуться в свое кресло.