И вдруг вожак этих отступников-индейцев указал прямо на нее и что-то проговорил чернокожему. Все захохотали. Чернокожий тоже улыбнулся. Донья Матильда вцепилась в седло, и снова все окружающее поплыло у нее перед глазами. Неужели мерзавец узнал ее?

— Что он сказал? — кокетливо спросила Мария Антония. Она в ожидании уставилась на черного круглыми зелеными глазами.

Черный хмыкнул и метнул взгляд в сторону доньи Матильды.

Некоторое время он молчал, а потом перевел:

— Он говорит, где вы раздобыли эту странную женщину с совиными глазами?

Мария Антония захихикала, и даже узкие губы Хуана Энрике расплылись в улыбке. Донья Матильда еще крепче вцепилась в седло; ее пальцы стали скользкими от холодного пота. Значит, они не узнали ее!

Предводитель индейцев говорил что-то еще. Тут даже немногословный чернокожий расхохотался. Он перевел, и по мере перевода желудок Матильды Хосефы все больше сводило.

— Он хочет знать, не продадим ли мы ему странную женщину, если он принесет ваши драгоценности.

Лицо Хуана Энрике просияло:

— Скажи ему, он получит все, что захочет.

Мария надула губки.

Матильда Хосефа побледнела и наклонилась на бок; ее вот-вот грозило стошнить со страха. Она и так плохо контролировала свое равновесие из-за этих очков. А теперь того не легче! Какой ужас! Индейцы торгуются из-за нее! Ведь это она выдумала план спасения Кармен, она подговорила Хуана, это ее хитрость — и теперь она оборачивается против нее!

Чернокожий заметил ее страх и как ее клонит на сторону.

— Это шутка, — холодно пояснил он.

Матильда Хосефа с плохо скрываемым облегчением обмякла в седле.

Мария Антония воспряла духом:

— Можно взамен нее предложить меня, — кокетливо проговорила она.

— Молчать! — выкрикнул Хуан Энрике. — Это невозможно!

Мария надулась.

— А как насчет драгоценностей? — спросила слабо, пересиливая страх, Матильда Хосефа. Ей хотелось увести разговор от своей персоны.

— Да, что насчет драгоценностей? — Приманка сработала; Хуан Энрике перешел к любимой теме. — Выясни, когда они нам их привезут! — приказал он чернокожему.

Какой подарок судьбы, что они нашли индейцев, которые знали, где могут быть драгоценности; и даже видели светловолосую женщину в бирюзовом платье, и — лучше не придумаешь! — подряжались найти их. Сердце Хуана Энрике забилось при мысли о богатстве, ожидавшем его.

Чернокожий проводник повернулся к предводителю индейцев и что-то сказал ему. Они некоторое время говорили; потом чернокожий кивнул. Он тронул свою лошадь и отъехал от индейцев.

— Что он сказал? — обеспокоенно выкрикнул Дельгадо.

Проводник презрительно взглянул на нетерпеливого испанца.

— Он привезет драгоценности. И женщину тоже.

И с этими словами пустил лошадь быстрее.

— Когда? Куда? Сколько? — выкрикнул Дельгадо и, не получив ответа, схватился за поводья лошади солдата. — Отвечай!

Проводник взглянул на него: теперь он сожалел, что подрядился быть посредником у этого дурака. То оружие, что обещал испанец, казалось ему теперь малостоящей платой. Ему не нравилось также иметь дело со Злым. Хотя его покойная жена была из другого племени хикарилья, но Стефано было известно, что Человек Который Слушает проклял Злого и изгнал его из племени.

— Злой найдет тебя, когда ему будет нужно, — кратко ответил он.

— Что ты имеешь в виду? — закричал Хуан Энрике. — Проклятие! С тобой говорить — все равно что говорить с… — Он не нашел подходящего сравнения.

— Хуан Энрике, — упрекнула его тетушка, — умерьте свой пыл.

Хуан Энрике бросил на нее злобный взгляд:

— Заткнитесь! Или я в самом делеотдам вас индейцам!

Матильда Хосефа замолкла и обиженно шмыгнула носом. Внутренне она содрогнулась при этой угрозе.

Мария Антония хитро улыбнулась:

— Они и не хотели ее. Они шутили. Никому она не нужна.

— Молчать! — вскипел Хуан Энрике.

Чернокожий вздохнул.

— Ты! — накинулся на него Дельгадо. — Это все ты виноват! Ты начал это препирательство!

Чернокожий метнул на него грозный взгляд:

— Злой хочет оружие, которое ты пообещал.

— Он его получит, когда я получу драгоценности!

— Я ему так и сказал. Но ему не понравилось, что у вас с собой нет оружия.