А утром мы отправлялись в горы. Единорогов мы не седлали – попробуй, оседлай такого скакуна – быстро под зад копытом получишь! Так что мы просто упаковали свои сумки. Я еще попросил открыть свою котомку одного из слуг – тот с ужасом отшатнулся, как только откинул верхний клапан. Странно, а Ральф, даже не заметил этих виртуальных змей. Ну да ладно, чего тут думать – Гарольд уже ждал нас на дворе, объясняя единорогам планы на будущее.

Интересно как получается: все обсуждают предстоящий маршрут и выясняют детали, а главные действующие лица (то есть мы с Мышуней) ни уха, ни рыла, так сказать. С другой стороны, тут волей-неволей приходится во всем полагаться на старого волшебника и единорогов – сами мы (судя по предыдущему путешествию) в предгорьях и дня бы не протянули.

Четыре белых рогатых скакуна с четырьмя всадниками выступили из ворот. Гарольд взял с собой Рюшку, в качестве личного оруженосца. Какое уж там оружие он носил, одному волшебнику было известно, но нам было так веселей. Сильвия вышла нас провожать и совсем по-матерински стояла и утирала набежавшую слезу – прямо картину пиши: «Провожала мама Мишу на войну, во широко поле, в злую сторону…». А что – мы и ехали в последний бой моей персональной войны «Антифэнтези».

Гарольд ехал впереди, по всей вероятности, каким-то образом влияя на направление нашего движения. На этот раз поездка оказалась даже немного скучноватой – бояться за спиной мага было некого, местность стала более пересеченной, но наш волшебный транспорт успешно продолжал прошивать препятствия и почти не отклонялся от прямой линии. Так что у нас только иногда захватывало дух, когда мы после очередного подъема внезапно припускали под крутой уклон.

Только один раз произошло что-то интересное, но, к сожалению, а может и к радости, мы не успели ничего понять. Просто Гарольдов единорог вдруг остановился, и волшебник долго что-то выжигал своим волшебным огнеметом впереди себя, а затем, обернулся и сообщил самым дежурным тоном:

– Там был целый выводок ядовитых лемуров – очень опасных хищников для обычных людей.

Мы все ближе подходили к горам, так что к вечеру ближайший высоченный пик уже нависал над нашими головами. Когда солнце уже скрылось за ближней горой, единороги, преодолев затяжной подъем, вдруг вышли к крутому скальному обрыву и остановились. Гарольд спрыгнул со своего скакуна и пригласил нас подойти к краю.

Мы с Машухой невольно взялись за руки – ровное плато скалы внезапно вертикально вниз обрывалось на добрую сотню метров, а под ним расстилалась безбрежная, совершенно безлесая равнина бурого цвета, и только где-то вдали из нее поднимались горы.

– Вот еще одна причина, почему нам так нужна помощь наших волшебных скакунов, - указал вниз академик. – Это огромная топь, которая тянется до самых гор. Можно было бы ее обойти, но на это ушло бы несколько лишних дней пути, а наша цель лежит прямо перед нами, – академик поднял руку в сторону высоченной горы, убеленной сверху снежной шапкой.

– Но как они пойдут по воде? – опасливо поглядывая вниз, спросила Машуня, а Рюшка вообще предпочитал не приближаться к краю плато.

– Только они способны так быстро лететь над сушей и немного вне ее, что им достаточно болотной поверхности чуть плотнее воды, чтобы не погружаться, - заумно объяснил Гарольд.

– Да, я заметил: они уже так перемещались по разливам рек, - кивнул я. – А я еще удивлялся: как они не вязнут в илистом дне?

– Вот именно, - подхватил Гарольд. – Единорогам только нельзя останавливаться, а то они немедленно превратятся в обычных живых существ и затонут.

Мы еще постояли, любуясь сумрачными красками, сгущающимися внизу, и решили разбить лагерь прямо на этой скале. Место было удобное – ровное и открытое, так что никакие мухи или хищники не могли к нам подобраться незамеченными. Быстренько разведя костер из сухостоя и поставив котелок на огонь, мы предались вечернему отдыху.

Гарольд заметил, что может, это наша последняя ночь здесь. Мне почему-то стало грустно. Со своей войной я, кажется, не заметил, как полюбил этот сумасшедший мирок, и мне его, скорее всего, будет не хватать. А чего стоило хотя бы одно то, что здесь совсем не надо было ходить в школу, не говоря уже о всяких волшебствах и колдовствах! А о межмирье и вообще вспоминать не хотелось – это ж сколько еще там всяких реальностей, если даже Гарольд не мог ничего толком об этом сказать?

Кстати – я вспомнил, что хотел спросить академика, куда девалась сущность убитого Ральфа, и не может ли она снова внедриться в чье-нибудь тело? На мой вопрос старый волшебник ответил долгим молчанием, а затем с самым серьезным видом сказал:

– Ты задал, наверно, один из самых сложных вопросов… я мог бы ответить, что души мертвых уходят в неизвестность или растворяются в межмирье, но я не знаю, - старый ректор смущенно потер лысину ладонью и продолжил признания. – По своему долгому опыту могу сказать, что, скорее всего, сущность не исчезает, так как бывали случаи, когда особо сильные маги после смерти контактировали с живыми. Кэролл, например, давал мне иногда советы, когда я его вызывал, но, с другой стороны, в межмирье я никого не встречал.

– Прямо как у нас на Земле: всякие колдуны с мертвяками общаются, а поди, проверь!
– бойко заявила Мышуня и прикусила язык под моим ехидным взглядом – ну надо же, какой комплимент Гарольду!

Но тот, в своей снисходительности даже не заметил шпильки – как слон не замечает маленькой назойливой мухи. Академик улыбнулся каким-то своим мыслям и философски заметил:

– Однако это незнание вполне восполнимо – все мы когда-нибудь узнаем, что происходит после нашей смерти. Со своей стороны могу утверждать, что определенно что-то происходит, поскольку кое какие следы потусторонней деятельности душ остаются…