Шрифт:
А я перестаю дышать.
Закрываю глаза. Притворяюсь, что меня нет… и сама в это верю.
Оден возвращается на рассвете, и не один. Дюжина всадников берет старое дерево в кольцо. Оден же, перебросив поводья, лезет вверх. Он карабкается быстро, не обращая внимания на то, что сучья угрожающе прогибаются под его весом.
– Эйо…
– Я здесь. – Голос сиплый, и губы пересохли.
Пальцы от коры оторвать не могу, точно они вросли.
– Ты в порядке?
Ему не добраться до моего убежища… и не только ему. Псы тяжелее… и редко смотрят вверх.
– Да.
– Сможешь спуститься?
Наверное. Я попробую.
– Осторожно, моя радость… не спеши.
Пытаюсь. Но мне так хочется поскорее оказаться внизу, что я почти поскальзываюсь, почти срываюсь… и, очутившись в руках Одена, просто-напросто цепляюсь за него.
– Сейчас домой вернемся. И все будет хорошо.
Врет ведь.
Он насквозь пропах дымом. А на куртке и рубашке бурые пятна проступили, которые ни с чем не спутаешь. Кровь?
– Я цел. – Оден усаживает меня на коня и сам запрыгивает в седло. Так лучше. В его руках со мной ничего не случится. – Эйо… я не мог прийти раньше. На поле кое-что случилось…
Оттуда кровь.
И стая, которую я видела, вовсе не примерещилась.
– Мне нужно было добраться до поместья. Предупредить. И попытаться перехватить этих… – Он проглатывает ругательство. И только рука, лежащая на моем животе, сжимается в кулак. – Но могло получиться так, что они перехватили бы меня. – Исход схватки был бы предрешен. – Я не имел права рисковать тобой.
Вот только без него мне все равно не жить. И Оден это знает.
– Да и в одиночку больше шансов уйти.
– Я понимаю.
– Спасибо.
В дом он меня вносит на руках. Горячая ванна уже готова. Оден уходит, я так и не успеваю спросить, что же случилось там, на поле. А потом, сквозь запертые двери, я слышу, как Виттар орет на брата. Подслушивать я не собираюсь, но они оба не дают себе труда сдерживать эмоции.
– …чем ты только думал? Сказано было – не выходить!
В этом голосе отчетливо слышны рокочущие ноты.
Я отступаю от двери.
– На приключения потянуло?
– А тебе сложно было объяснить, что происходит? Проще использовать меня втемную? – Оден зол, но спокоен.
Я не представляю, во что ему это спокойствие обходится. И затыкаю уши.
Голоса стихают, но в тишине мне страшно… и я забираюсь в кровать Одена, прячусь под подушку, но продолжаю ловить обрывки фраз.
– …понадежней запереть меня попробуй.
– Запру. Понадобится, и на цепь посажу.
Виттар замолкает, видимо понимая, что именно сказал. А Оден не спешит с ответом.
Но вот громко хлопает дверь, и это точка в их разговоре.
Оден появляется и молча ложится рядом, он сгребает меня в охапку и просто держит. Я слышу, как быстро, безумно колотится его сердце. Рука, которая коснулась шеи в попытке нащупать след ошейника, выдает мысли.
– Это просто слова. – Я перехватываю руку.
– Слышала?
– По-моему, все слышали.
– Ну да… наверное. Она была права. Я не умею жить, подчиняясь. И он тоже прав.
– В чем?
– Мне не следовало уходить. Я думал, что на землях рода не может произойти плохого.
И ошибся. Он сам мне когда-то говорил, что ошибаются все. И я повторяю его же слова, только Оден не слышит.
– Я не имел права рисковать тобой.
Сердце успокаивается.
– Оден, те люди из деревни…
– Их больше нет.
– Я видела… стаю. Они вернутся, да? За мной?
Я ведь знаю ответ, и Оден лгать не станет. Он отстраняется и смотрит в глаза, а потом касается губами лба и говорит:
– За нами.
Глава 36
Выбор
Стая пришла с запада. Их след взяли от реки, но там же потеряли: вода размывала берега, стирая и запахи, и отпечатки лап. Пройти удалось пять миль, а после река распалась на десятки рукавов, которые переплетались друг с другом. Зелеными лентами в водяных косах прорастала осока, поблескивали синевой озерца.
Затем ручьи исчезли вовсе, и перед Виттаром открылась серо-желтая гладь болота.
Тот, кто привел стаю, хорошо изучил местность.
Мысль об этом вызывала такие приступы ярости, что Виттар с трудом сдерживал желание броситься по размытому следу, а когда тот вовсе исчезнет, то и дальше, по тропе ли, просто ли наугад.
Вызвать.
И убить.
Виттар заставил себя отойти от кромки болота, очерченной узкой полосой осинника. Сменив облик, он подошел к лошади, оделся и знаком велел людям возвращаться.