– Но я рад, что ты наконец-то решил поговорить со мной.

Решил, хотя Виттар подозревал, что разговора не получится.

– Почему ты хочешь уехать?

Оден поднялся. Виттар хорошо знал эту его привычку: на ногах брату думалось легче. Он не ходил, скорее перекатывался с пятки на носок, порой сам за собой не замечая этого движения. Застывал секунд на пять… или десять… и вновь возобновлял движение.

– Это, – он указал на газету, – лишь начало. Ты ведь понимаешь, что одной статьей все не ограничится. Будет вторая… третья… а если не будет, то слухи пойдут. И чем дальше, тем гаже.

– Тем более ты должен остаться…

– И доказать всем, что они неправы? Виттар, у меня нет желания что-то кому-то доказывать.

– Твое имя…

– Или утопят, или очистят без моего участия. – Он замер, опираясь на спинку кресла. – Я устал, Виттар. И больше не хочу войны ни в каком виде. А здесь меня в покое не оставят.

– Тебя или ее?

– Меня. А ее тем более. Она храбрая девочка, но очень хрупкая. И не заслужила той грязи, в которой ее искупают.

– А ты заслужил?

Оден разорвал газету пополам. Сложил. И снова разорвал.

– За эти четыре года я слышал много лжи. – Оден аккуратно высыпал клочки бумаги в бронзовую чашу. – Как-то… научился не заострять внимание.

Он впервые сам обмолвился о том, что с ним было.

Да, Оден отвечал на вопросы, которые Виттар должен был задать.

И рассказывал сухо. Отстраненно. Словно все происходившее происходило вовсе не с ним.

– Эйо – другое дело. Ей нужно место, которое она могла бы назвать домом. Да и мне.

Оден говорил со спокойной уверенностью безумца.

В ящике стола нашелся коробок спичек, старый, мятый, верно, не один год ждавший, когда же он станет нужен.

– Твой дом здесь.

– Был когда-то. – Спичка чиркнула по серному боку и сломалась. – Но я чувствую себя… больным.

– И поэтому отказываешься от шанса?

– Какого? Что живое железо однажды вернется? Лет через пять? Десять? Пятнадцать? А если нет? Как надолго хватит моей веры? И когда я начну сходить с ума оттого, что очередного чуда не происходит? Мне надо научиться жить так, как есть. Лучше всего в месте, свободном от воспоминаний.

Со второй спички слетела фосфорная головка… и третья просто рассыпалась в пальцах Одена. Он вытер пальцы о брюки.

– Я допускаю, что не смогу жить где-то еще и вернусь. Но я должен попробовать.

Вытряхнув содержимое коробка на столешницу, Оден принялся перебирать спички, выискивая ту самую, которая все-таки породит огонек.

– Это ошибка.

Его спокойствие выводило из себя.

– Пускай, но это будет моя ошибка. – Оден посмотрел в глаза брату. – Скажи, я останавливал тебя когда-нибудь? Например, когда ты решил, что хочешь пойти в разведку. Мне твой выбор пришелся, мягко говоря, не по вкусу. Но разве я вмешался?

Лучше бы вмешался.

Остановил. Запретил. Впрочем, когда на Виттара действовали запреты?

– Хотя я рад, что ты с ними все-таки развязался…

Немой вопрос, и Виттар кивает: развязался. Война дала шанс, но совесть не успокоила.

– Хорошо. И это опять же был исключительно твой выбор.

Оден вправе требовать той же свободы, но… если бы знать, что решение уйти действительно принято им. Он же счел вопрос закрытым и сказал:

– Меня беспокоит завтрашнее… торжество.

Три спички влево. Четыре – вправо. Оден выравнивает их большим пальцем, и ярко-красные головки, соприкасаясь друг с другом, рассыпаются.

– Званых гостей, как понимаю, будет немного?

– Да.

– А незваных?

Взгляд внимательный, чуть насмешливый. Он по-прежнему видит Виттара, если не насквозь, то почти. И, как когда-то, терпеливо ждет, когда Виттар сам признается.

Шалости остались в детстве.

Безумные выходки – в юности.

Сейчас все много серьезней.

– Дюжина… возможно, больше. Действительно опасен один, но его будут ждать ловцы.

Кивок. И еще одна спичка влево.

– Он знает, но попытается прорваться. Ему нужен не столько ты, сколько я.

– Бешеный?

– Да. Но способен думать.

И еще спичка… Оден выкладывает из них квадрат.

– Гости будут из разведки. Особый отдел. Двойное оцепление из королевских гвардейцев, но проход оставят.

От квадрата начинается дорожка к чернильнице.

Верно. Дом и лужайка, уже убранная к завтрашнему торжеству. Резная беседка. Цветы, банты и что там еще положено в подобных случаях?