Я читала. И перечитывала. И снова перечитывала, не веря ни одному слову.

– Это… неправда. Все неправда!

Они просто не знают… не видели, каким он был. Придумали все… и ведь поверят. А Оден слишком гордый, чтобы оправдываться. Да и как?

– Эйо, вам придется нелегко. Это только начало. И будет еще хуже, а ответить так, как следовало бы, он не сумеет.

Это как?

И Брокк, не давая пояснений, вытянул искалеченную руку.

– Вызов ему не бросят. Напрямую во всяком случае. А остальное зависит от того, сколько у него терпения.

Много. Вот только и оно не бесконечно.

– Слухи надо просто переждать, Эйо. – Железные пальцы гладили волосы. – Рано или поздно от вас отстанут, но до этого времени ему нужна будет поддержка.

– А мне казалось, что ты его недолюбливаешь.

Я скомкала газету, и Брокк, отобрав листок, спрятал его в карман.

– Недолюбливаю, – спокойно согласился он. – Я не могу любить того, кто нагло украл мою сестру.

– Ты ревнуешь!

– Конечно, ревную. Я только-только тебя нашел…

– Я сама нашлась!

– Конечно, сама. Нашлась и опять потерялась. Бросила несчастного больного брата…

Вот несчастным Брокк совершенно не выглядел. И, поймав мой испытующий взгляд, фыркнул.

– Вы все равно завтра поженитесь, – добавил он другим тоном. – А разводы у них не приняты, и тебе придется с ним жить.

До конца дней моих… и почему меня больше не пугает такая перспектива?

– Я не хочу, чтобы ты была несчастна в этом браке.

– Я не несчастна.

Правда, брака пока нет.

Но ведь завтра уже близко… ближе, чем кажется, потому как небо темнеет. Скоро ночь.

А за ней и утро.

– Эйо, ты же знаешь, что я тебя люблю? – Брокк поднял дракона, так и застывшего с жуком в пасти. Лапы бронзовки скользили по броне, жвалы шевелились, и Хвостик дрожал, но не отпускал добычу.

– Знаю.

Любит. И возвращается сюда, пытаясь примириться с королевским приказом, Оденом и свадьбой. Шутит. Приносит гранаты. И не скрывает правды, пусть и неприятной.

– Брак еще не означает, что ты должна позабыть про сородичей… я буду за тобой присматривать.

Звучит почти как угроза. И вид у Брокка на редкость серьезный, торжественный.

– Он сказал, что хочет перебраться за Перевал. Возможно, это правильное решение… – Сунув мизинец в рот дракону, Брокк заставил его разжать челюсти. – Я часто бываю в Долине, едва ли не чаще, чем здесь. И в том моем доме места хватит всем… пока своим не обзаведетесь.

Хвостик дергался и шипел, норовя выскользнуть из цепких пальцев Брокка. А получившая свободу бронзовка не спешила спасаться бегством. Она уселась на ветке крыжовника и медленно, издевательски начищала поцарапанные надкрылья.

– Хотя вряд ли ему этот вариант придется по вкусу. Гордости в высших порой больше, чем разума.

– Оден хороший. – Я протягиваю брату пару красных зерен. – Он действительно хороший…

Этой ночью не спалось обоим. Оден лежал на животе, причем вытянулся поперек кровати и локти расставил. Когда мне надоело притворяться спящей, я просто села и спросила:

– О чем думаешь?

– Обо всем понемногу.

– Плохие мысли или так?

– Скорее так. – Он повернулся ко мне. – Может, мне уйти?

– Зачем?

Я не хочу, чтобы он уходил.

– Тебе следует отдохнуть, а я мешаю.

– Ну… – я прижала ладони к его спине, – у меня тоже мысли… всякие.

– Поделишься?

– А ты своими?

Молчит, собака упрямая, но руки не стряхивает. И я, закрыв глаза, пытаюсь увидеть его подушечками пальцев. Наверное, руки мои грубы, но знакомое тело вдруг становится незнакомым. Тем интересней. Я иду от шеи.

Влажноватая кожа. Мягкая… пахнет… не знаю, у меня отвратительный нюх, но вкус ее хорошо известен.

– Что ты делаешь?

– Тебя изучаю. Плохо?

Ремни мышц… бугры и впадины… линия позвоночника… жесткий остов ребер. Если прижать ладонь, то сердце слышно. И еще как легкие работают. И вообще слушать его почти так же интересно, как пробовать.

А шрамов не осталось. Ну почти…

Донести эту ценную мысль до Одена я не успела, поскольку он просто-напросто стряхнул меня.

– Невеста должна быть скромна и целомудренна, – прошептали мне на ухо.

– Ужас какой. А жених?