Пес непрерывно крутился где-то рядом, то немного отставая, то забегая вперед, но парню сейчас было не до нежданной собачьей привязанности. На Бауманке, где Димка рос и воспитывался, не было собак. Неудивительно, что повышенное внимание Карацюпы заставляло его чувствовать себя как-то неуютно. До сих пор с животными у него разговор был короткий - пуля или нож, а прирученные людьми звери лишь заставляли нервничать. И чего привязался, свой же хозяин есть - комиссар. Может, почуял в нем что-то особенное? А ведь и правда… Димка вспомнил, что сталкиваясь с ним на поверхности, животные иногда вели себя немного иначе, не так, как с другими людьми. Нападали гораздо реже. Чувствовали, что измененный - дичь непростая, и может быть опаснее обычного человека? А псина - существо к людям изначально дружелюбное, вот Карацюпа, пожалуй, и воспылал к Димке горячей симпатией.

– Дура она, что ли, совсем, на таран переть, - сердито обронил один из бойцов, топая рядом с Димкой.
– Дрезина-то потяжелее будет, да еще люди сколько веса добавили, да скорость, хоть и небольшая, а все же… Натворила делов, тварь придурошная.

– Ты о химере, что ли?
– откликнулся Каравай, шагавший за его спиной.
– Нет, ты не прав, соображалку эти твари имеют такую, какая не у всяких мутантов есть. Ты не забывай, откуда она пришла - чтобы в туннель попасть, ей через кордон пришлось пробиться. А там без угощения свинцом не пропускают… То ли подранена уже была и контуженная на всю голову, то ли зла, как сто чертей, а может и то, и другое вместе… Вот и полезла. А может, хреново ей было, и просто увернуться не успела, Димон вон ей засандалил от души, прямо по ходу движения. От такой ласки кто хошь соображалку потеряет, да на обидчика рванет.

– Это ты правильно заметил, товарищ, - коротко обернувшись, кивнул негр, оказавшийся перед Димкой.
– Нам вообще крупно повезло, что живы остались. Хорошее у вас, искателей, чутье.

– Не нас благодари, а Димона, - Соленый сообщил это с таким горделивым видом, словно реакция командира на опасность - его личная заслуга.
– Это он стрельбу поднял, а то проморгали бы столкновение.

Комиссар, сбавив шаг, поравнялся с Сотниковым, негромко обронил:

– Да, парень, прав твой напарник. Не понимаю, как ты умудрился разглядеть эту тварь на скорости. И сам-то чего не спрыгнул, как все? Заговоренный, что ли, или смерти совсем не боишься?

– Не успел.

Дима слабо усмехнулся, с трудом заставляя себя шагать наравне со всеми. Не объяснять же Русакову, что стрелять он начал в кошмаре и только чудом не убил никого наяву? Такой ответ вызовет еще больше вопросов, а в объяснения пускаться нет ни сил, ни желания.

– Дрезину жаль, хорошая была техника, - мрачнея, проговорил Русаков, видимо, вполне удовлетворившись пояснением сталкера.
– Ни восстановить, ни заменить нечем… Ладно, не буду грузить тебя нашими проблемами. Как ты себя чувствуешь, боец?

«Так хреново, что сдохнуть легче».

– Жить буду. Бывало и хуже.

Комиссар по-отечески похлопал парня по плечу и с озабоченным видом ушел вперед, чтобы возглавить отряд. Еще двое бойцов из тех, что оказались поближе, по примеру командира тоже наградили сталкера одобрительными хлопками. Димка поморщился - ребра отозвались весьма болезненно, но ничего не сказал, надеясь, что в темноте его гримасу никто не заметил. Восхищение окружающих его персоной, конечно, приятно, чего зря душой кривить, но парня заботили мысли совсем о другом. С того самого дня, когда погиб Натуралист, его больше не посещали вещие сны, сны-предупреждения. И первое же видение, в которое он провалился во время поездки, вернуло его в тот самый ужасный день. Словно и не было двух месяцев после - двух месяцев жизни в той самой Ганзе, от убийц которой пострадали «санитары».

Это что-то должно значить. Раз сны вернулись, то что-то произойдет в ближайшее время, или уже происходит. Время бездействия завершилось, и нужно быть начеку. Незнакомец, которого он не сумел спасти - первый знак. Сон - второй. Хотелось надеяться, что третий не будет еще более трагическим, чем первые два…

Так как авария произошла всего в пяти минутах ходьбы от станции, то добрались быстро. За три десятка шагов от платформы комиссар остановил сборный отряд, приказал погасить фонари и, стараясь говорить полушепотом, коротко обрисовал ситуацию:

– Так, внимание! Думаю, все уже поняли, что химеры просто так по туннелям не шастают, обычно их останавливают гораздо раньше. Ну, товарищ Сотников, сейчас твое чутье ничего не говорит? Нам сейчас любая помощь не помешает. Оружие к бою!

Взгляд комиссара, обращенный на искателя, напряженно блестел в темноте в ожидании ответа. Да и остальные бойцы не сводили с него глаз. Эти люди и впрямь в него поверили… Но не слишком ли многого они от него хотят? Димка нахмурился, до рези в глазах всматриваясь в слабые отблески пока еще далеких факелов, которыми освещалась станция. Прислушался к окружающим звукам. Чутье молчало. Да и зрение оставалось обычным. Ни малейших оттенков теплового видения. Это еще не давало гарантии безопасности, но никакой угрозы он действительно не ощущал. Может, просто устал, или падение с дрезины, основательно выбив из колеи, притупило чувства. Весьма непросто, кстати, не обращать внимания на боль в избитом теле - все еще мутит, и голова кружится.

Черт, да если честно, достало это все, всерьез разозлился Димка. Ну сколько можно? Когда же он сможет нормально отдохнуть, не решая ежеминутно бесчисленные проблемы?!

– Нет, ничего, - сталкер покачал головой, с трудом скрывая раздражение.
– Если прорыв и был, то он уже ликвидирован.

– И похоже, не без нашей помощи, - коротко кивнул комиссар.
– Васильев, Батраков - на разведку. Гляньте там аккуратно, что и как. Вперед!

– Есть, товарищ комиссар!

Двое бойцов, передернув затворы автоматов, скрылись в темноте. Пес попытался увязаться следом, но негромкий окрик комиссара заставил его вернуться и обиженно тявкнуть на хозяина.