Из-за последнего вагона, перекрывая путь, навстречу шагнула темная фигура.

Димка мгновенно вскинул «Бизон», но Наташа тут же резко отвела его рукой в сторону. Искатель уже и сам увидел - Федор. Собственной персоной. Без рюкзака, но с загадочным стволом за плечами, в брезентовом чехле, и неизменной гладкостволкой в руках, наверняка снаряженной картечью - других зарядов старый приятель давно не признавал.

– Федь, какого черта ты тут делаешь?
– прошипел Димка, рассерженный нежелательной заминкой.

– Я?
– тоже шепотом ответил Кротов, в его глазах плясали насмешливые бесенята.
– Да просто отлить отошел. А тут местечко как раз удачное - тихо, спокойно.

– Угу. Аж на другом конце станции. Ладно, как догадался, что мы собираемся свалить?

– Да у тебя все на морде лица написано, Димон. Никогда ты не умел скрывать своих намерений. А я тебя знаю гораздо лучше, чем всякие там Караваи с Солеными, не говоря уже об этих дуболомах от Шрама. Я и сам вам хотел подсказать, чтобы сваливали, да свидетелей многовато, а случая все никак не представлялось.

– Почему?
– требовательно поинтересовалась Наташа.
– Почему мы должны были уйти? Что ты от нас скрываешь?

– По дороге и объясню, - отмахнулся Фёдор.
– Ну что, потопали?

– А свой рюкзак? Вот так здесь и бросишь?

– Чего не сделаешь ради конспирации. Пусть думают, что я действительно по нужде уперся. Какой нормальный челнок в здравом уме бросит свое барахло? Ладно, ладно, нечего на меня с таким недоверием глазеть. Не было в рюкзаке ничего ценного, тряпьем для отвода глаз набил.

– Федь, не стоит тебе идти с нами, - предостерег Димка с мрачным видом.
– Не хочу тебя подставлять, да и не твоя эта проблема, не ввязывайся.

– Не моя, говоришь, - Кротов усмехнулся.
– Ну уж нет, Димон, все, что касается тебя, касается и меня. Разговор у меня к вам обоим есть… Не при свидетелях. Так что мне с вами как раз по пути.

И Федор, развернувшись, двинулся в темноту первым.

Глава 9. Случайности не случайны

«Отсечка» в переходе между Новокузнецкой и северным залом Третьяковской представляла собой участок три на четыре метра, отделенный от общего коридора с двух сторон металлическими решётками.

Два охранника, с виду почти неотличимые друг от друга, азартно шлепали картами по приспособленной в качестве игрального стола крышке тумбочки. На стриженных под «ноль» головах игроков - засаленные кепки, на сутулых плечах - облезлые кожаные курки, на ногах - пузырящиеся в коленях хэбэшные штаны и стоптанные до дыр кирзачи. Сбоку тумбочки дремали прислонённые «калаши».

Хрипловатый тенор перемежался с зычным басом, разгоняя тягостную тишину:

– Вот тебе кудрявого!

– А я твоего кудрявого бабой!

– А козла бородатого сверху не хочешь? Лови! Гы-ы-ы!

– А на козырного чем ответишь?

– Погоди, щас отвечу, терпеть сил уже нет…

Штопор поднялся с табуретки, прервав любимое занятие. Ну а чем еще заняться на опостылевшем дежурстве? Карты рубашкой вверх хрястнул на тумбочку - чтобы напарник не подглядывал. Постанывая от удовольствия, потянулся всем телом - давно надо было размяться, а то засиделся так, что ноги затекли. Затем бросил хронически недовольный взгляд на лампадку, свисавшую на цепи с вбитого в стену крюка. Ее слабый огонек почти не разбавлял уже въевшийся в душу мрак, сочившийся со стороны жутковатой Третьяковской. Это еще хорошо, что внутри вдоль внешней решетки выложен барьер из мешков с песком - хоть какая-то видимость защиты от выродков, обитавших по ту сторону.

Впрочем, как ни крути, а все равно неуютно до дрожи, место такое - проклятое.

Зато пайка за дежурства верная, голодным не останешься, а если больше ничего в жизни не умеешь, то твой удел - прозябать охранником. Ничего, давно уже пообвыкли. Можно даже сказать, что работенка непыльная. Сутки отсидел, двое гуляешь. Штопор шагнул к промежутку в барьере - там находилась решетчатая дверца, поэтому мешки отсутствовали. Расстегнув ширинку, принялся мочиться сквозь прутья.

Оставшийся возле тумбочки Крендель поморщился:

– Слушай, хорош уже туда гадить. Я, мля, не токсикоман какой-нибудь! Вон ведро с крышкой есть, туда и фигачь.

– Ишь ты, нежный какой, - насмешливо пробасил Штопор.
– Не нравится - Учителю идею подкинь, давно тут пора все заложить наглухо. А мне так вольготнее, чем в вонючую парашу.

– Довыеживаешься, Штопор. Нечего морлоков свежаком дразнить.

Крендель сплюнул на пол, покрытый такой толстой коркой грязи, что угадать под ним мрамор было нереально. В чем-то Штопор прав - нормальных посетителей, с которых можно взять мзду за пропуск, с той стороны не было уже давным-давно, а вот отгонять потерявшее всякий человеческий облик отродье приходилось нередко. Но на рожон все равно нечего лезть! Видно же, что приятель просто храбрится, а на самом деле поджилки трясутся, когда приближается к этой решетке. Собственно, потому и подходит - удаль показать, нервы пощекотать, себе и напарнику. Делает вид, что ему все малиново и фиолетово. Крендель неодобрительно покачал головой. Мужику уже тридцатник, а понятия о разумной осторожности никакого. Ничего, вот доживет до полтинника, как сам Крендель, может, поумнеет. Если успеет.