– Если хочешь, чтобы я присмотрел за твоей спиной, просто не включай свет, - миролюбиво посоветовал Димка.
– Мешает.

– Да уж, Димон, ходячий ты наш тепловизор, - выдыхая струйку вонючего дыма, усмехнулся Кротов.
– Удобная штука, это твое ночное зрение. Я, блин-оладушек, и с фонарем спотыкаюсь, а ты топаешь, словно по ярко освещенной станции. Наташ, а ты как ориентируешься? Я ж не слепой, давно заметил, что и ты ведешь себя вполне уверенно.

– На звук, Федь, - негромко отозвалась из темноты девушка, и по ее тону чувствовалось, что она улыбается.

– Вот же связался с суперменами на свою голову.
– Кротов покачал головой, и огонек сигареты, зажатой в зубах, вычертил сплющенный символ бесконечности.
– Когда все это закончится, придется лечиться от комплекса неполноценности. Ладно, так о чем вы хотели поговорить?

Димка упер рамочный приклад «Бизона» в щебень, придерживая в вертикальном положении за шнековый магазин - привык, чтобы оружие всегда было под рукой и наготове. Свой «Бердыш» он отдал девушке еще в начале пути, как только они ускользнули с Павелецкой. Оружие ей было знакомо, если что, запросто управится. Федор, конечно, прав, и в туннелях не следует вот так останавливаться. Но пока Димка контролировал ситуацию. Из зверья поблизости - лишь несколько любопытных крыс, которые к измененным относились вполне дружелюбно и пока не рассматривали их в качестве банальной жратвы.

Каким-то образом Сотников понимал, что если он не даст им повода думать иначе, паритет так и останется. Инстинктам в последнее время сталкер доверял безоговорочно. И удивительно, как быстро восстанавливаются силы. Словно и не было ни многочасовой ночной вылазки на поверхность, ни стрельбы и беготни по снегу, ни падения с дрезины, врезавшейся на всем ходу в химеру. Он еще ни разу не ощущал такого прилива энергии, как сейчас, и гадал, что именно его вызвало.

Может быть, изменения, которые происходили в его организме?

Хотя и прошло уже почти два месяца новой жизни, думать об этом все еще было как-то странно, непривычно. Непривычно чувствовать себя не таким как все. Наверное, все проще, а он лишь усложняет. Рискованное решение пойти наперекор планам Шрама, взять контроль над ситуацией в свои руки, и наконец что-то сделать для них с Наташей, а не для всех остальных - могло ли это послужить вдохновением? И если да, то значило ли это, что он сейчас на верном пути? Наверное, да. Потому что он чувствовал, что и Наташа сейчас гораздо спокойнее, чем в тот момент, когда они встретились на платформе Павелецкой. И девушка тоже совсем не устала, а наоборот, удивительным образом набралась за время пути сил. Внутреннее напряжение, изматывавшее их обоих в последнее время, растворилось в какой-то необъяснимой уверенности - они все делают правильно. Они и правда менялись. В лучшую или худшую сторону… Об этом судить пока рано, да и думать страшновато, если честно. Но изменения происходили, и игнорировать их было бы глупо. Так же глупо как и рассказывать неизмененным, что сейчас с ними творится. Знать бы еще, что именно они сейчас делают, и не выйдет ли им это путешествие боком… Вот уж задачка. Задачка, рассчитанная на доверие к голой интуиции.

– Чего молчишь, Димон?
– Фёдор стряхнул пепел, алыми искрами разлетевшийся под ногами.
– Давай как-нибудь побыстрее, не хочу я здесь засиживаться.

– Скажи, Федь, - задумчиво обронил Сотников, - до сих пор жалеешь, что ничем не смог помочь, когда нас передавали Ганзе на этой самой Новокузнецкой?

– Ты что, уже и мысли читаешь?
– с некоторой оторопью поинтересовался Федор.

– Простая логика. Ты сам сказал, что вызвался на это задание, хотя кандидаты были и получше. Ты не шпион, не диверсант, даже не сталкер. Простой челнок.

– Не такой уж и простой, а представитель Бауманского Альянса…

– По торговым делам. Я ведь сейчас не о должности, Федь, а о том, что ты умеешь, а чего - нет. Прогулкой это задание не назовешь. Так жалеешь?

– А ты как думаешь?
– Федор снова затянулся, помрачнев.

– Хочешь дружеский совет? Забей. Ты ничего не мог изменить, когда договаривались такие большие дяди, как Каданцев, Учитель и Леденцов. Если уж на кого мне зуб точить, так это на отца.

– Все еще злишься?

– Это не злость.
– Димка немного помолчал, подбирая подходящие слова.
– Не злость, нет… Попытка понять, что сейчас происходит на самом деле. Давай-ка я тебе вкратце расскажу, как сам это вижу. С твоих слов выходит, что отец воспылал желанием вернуть нас на Бауманку, не считаясь с прежними договоренностями. Но почему такое горячее желание возникло именно сейчас, ты не говоришь. Ладно, этот сомнительный момент пока опустим. Маршрут вы нам предварительно пробили и с главами станций договорились… за спиной Шрама. А вот в это уже верится с трудом.

– С каких это ты пор сомневаешься в возможностях разведки Бауманского Альянса?

– С тех самых, когда мы не смогли вернуться домой, но сейчас не об этом речь. Федь, ты вообще представляешь, сколько народа сейчас знает о вашей задумке?! Может, поэтому и сорвался план забрать нас с Таганской и увести по поверхности? Почему именно в этот день Шрам решил отправить нас на Павелецкую, под якобы уважительным предлогом - защитить от происков врагов в Совете? Ты не находишь, что это слишком подозрительное совпадение?