Когда мы добрались до третьего этажа, я услышала голоса и шум рации, идущие из устеленного коврами коридора.

Молодой усердный коп из ночной смены, сержант Боб Нардон, вышел в зал и назвал меня по имени. Мы двинулись ему навстречу.

— Сожалею, что забираю у тебя дело, Боб, — сказала я. — Но у меня приказ.

Почему-то я ожидала от него возмущения.

— Ты ведь шутишь, Боксер, верно? Забери это дело, пожалуйста.

Чарли Клэппер, глава нашей криминалистической группы, стоял у кровати Бэйли. К своим сорока пяти половину жизни Клэппер проработал на органы правопорядка и был на редкость хорошим экспертом. Возможно, лучшим. Чарли — не хвастун. Он — дотошный педант своего дела.

Клэппер пробыл на месте преступления около двух часов, но на ковре не было ни флажков, ни следов маркера — а значит, никаких отметин и пятен крови. Пока криминалисты обследовали мебель на наличие отпечатков, я принялась внимательно рассматривать открывшуюся передо мной удивительную картину.

Супруги Бэйли лежали в своей кровати, такие спокойные и «чистые», словно сделанные из воска.

Оба были обнажены, одеяло укрывало нижнюю часть их тел. Черный кружевной бюстгальтер свисал с массивного изголовья кровати из красного дерева. Другая одежда, как верхняя, так и белье, была разбросана по полу, как будто ее снимали в спешке.

— Все именно так, как мы нашли, за исключением открытой бутылки «Моэт» и двух бокалов из-под шампанского, отправленных в лабораторию, — сказал нам с Конклином Клэппер. — Мистер Бэйли принял кафергот от мигрени и превацид от изжоги. Его жена принимала клоназепам. Для снятия тревожности.

— Это такая разновидность валиума, верно? — уточнил Конклин.

— Да. На пузырьке есть рецепт: одна таблетка на ночь. Доза минимальная.

— И сколько осталось в пузырьке? — спросил Конклин.

— Он почти полон.

— Мог клоназепам при употреблении с шампанским вызвать летальный исход?

— Только способствовать более крепкому сну, и все.

— Ну, и что вы думаете? — спросил Конклин.

— Что ж, я обследовал положение тел в надежде, что они дадут мне подсказку. Если бы они держались за руки, я бы мог предположить двойное самоубийство. Или, возможно, что-то менее грешное.

— Будто убийца специально разыграл мизансцену, после того как жертвы умерли?

— Точно, — кивнул Клэппер. — Некоторые признаки преднамеренности или, наоборот, последующих действий. Но здесь — двое несомненно здоровых людей, которым за тридцать, и лежат они в естественных для сна позах. На простынях есть следы спермы, но ни крови и никакой другой субстанции. И я не обнаружил признаков борьбы — ни отметин, ни ран.

— Пожалуйста, Чарли, дай нам хоть что-нибудь, — взмолилась я.

— Что ж, я скажу, чего здесь нет: окиси углерода. Пожарная команда провела полную тщательную проверку, и результаты были отрицательными. К тому же здесь спали собаки Бэйли, — добавил Клэппер, показывая на подстилки у окна. — И обе остались живы. По словам экономки, утром в восемь за ними пришла та, которая их выгуливает, и, приведя обратно после прогулки, сказала Эрнандес, что они отлично себя чувствуют.

— Замечательно, — произнесла я. — Отлично, правда.

— Я потом сообщу тебе все по отпечаткам, а остальное передам патологоанатому, когда она приедет. Но ты права, Линдси. Это место преступления слишком чистое. Если только это действительно место преступления.

— И все?

Чарли подмигнул мне:

— Все. Клэппер сказал свое слово.

Бэйли всегда имели лучшее, даже после смерти. Мы получили ордер на обыск без всяких проволочек. Такое на моей памяти случилось впервые. Потом объявился заместитель окружного прокурора Леонардо Паризи и попросил показать ему так называемое место преступления.

Его появление натолкнуло меня на мысль: если бы здесь четко просматривалось убийство и было бы кому предъявить обвинение, Рыжий Пес взялся бы за дело лично. Я показала ему жертвы, а он молча и с почтением выслушал меня.

— Это отвратительно, — сказал он после. — И не важно, как это случилось, но выглядит абсолютно гротескно.

Едва Паризи ушел, как приехала Клэр с двумя помощниками. Я вкратце изложила ей суть дела, пока она фотографировала супругов: по два снимка с каждого ракурса. Лишь потом она коснулась тел.