— Есть какие-нибудь идеи? — спросила я, когда Клэр откинула простыни, чтобы рассмотреть тела.

— Погоди, девочка. Я даже еще не знаю, о чем думать.

Она хмыкнула и попросила помочь ей перевернуть тела.

— Окоченения пока нет. Бледные, но без синюшности. Еще теплые. Отсюда с уверенностью могу сказать, что смерть наступила не более двенадцати часов назад, скорее даже меньше.

— Может быть, и шесть часов назад?

— Вполне.

— Что-нибудь еще?

— Да. Они — богаты, красивы и мертвы.

Клэр, как обычно, отговорилась: она не сделает никаких официальных заявлений, пока не проведет полное исследование.

— Но здесь вот что необычно, — сказала Клэр нам с напарником. — Два мертвых человека, степень окоченения и цвет кожного покрова одинаковый. Что-то настигло их в одно и то же время, Линдси. Посмотри на них. Никаких видимых травм, ни следов от пуль, ни кровоподтеков — ничего. Я начинаю думать об отравлении, а ты?

— Отравление, хм? Двойное убийство? Или убийство и самоубийство? Я просто размышляю вслух.

Клэр усмехнулась.

— Вскрытие я проведу сегодня. Отправлю кровь на анализ. Как только придет ответ из лаборатории — дам тебе знать. Я скажу тебе что-то новое, едва сама это обнаружу.

Мы с Конклином осматривали верхний этаж дома-музея Бэйли, а команда Клэппера работала с ванной и кухней. Мы искали признаки разлада в семье, какие-нибудь записки или дневники и ничего не находили. Мы конфисковали три ноутбука: Итана, Исы и еще один, принадлежавший девятилетнему Кристоферу Бэйли.

Мы тщательно просмотрели все бельевые шкафы, заглянули под кровати и обыскали крыло прислуги, чтобы те могли спокойно вернуться к себе в комнаты, покинув полицейское управление.

Я заскочила к Клэр, когда тела уже упаковывали в мешки. Взглянув на мой нахмуренный лоб, она сказала:

— Я не волнуюсь, Линдси. И ты расслабься. Токсикологическая экспертиза даст нам подсказку.

— Ну вот, приехали, — сказал Конклин, кивая в сторону сорокалетнего светловолосого мужчины в шортах и ярко-розовой футболке, машущего нам из-под соломенного навеса — одного из нескольких, установленных вокруг бассейна.

Если и было место, где мы с Конклином выделялись бы на фоне остальных, то именно здесь. Клуб «Бамбудда Лондж» стал эпицентром для богатеньких пижонов с тех пор, как Шон Пенн устроил здесь вечеринку по случаю окончания съемок фильма про Никсона [2] . Пока мы пересекали патио, окружающие спешно отводили от нас взгляды и припрятывали наркотики. Я бы не удивилась, если бы кто-то крикнул: «Атас, копы!»

— Меня зовут Нобль Блу, — представился мужчина в розовом.

Мы тоже представились. Я заказала минеральной воды к коктейлю «Майтай», который пожелал себе Нобль. Когда мы все устроились, я начала:

— Как я поняла, вы прошлой ночью ужинали с Бэйли.

— Можете себе представить? — сказал Блу. — Они ели в последний раз. Ни за что бы не подумал. Перед ужином мы ходили в оперу. «Дон Жуан». Было ужасно.

Он словно поперхнулся словом «ужасно», и по его загорелым щекам потекли слезы. Схватив салфетку, он стал их вытирать.

— Извините, — сказал Блу. — Просто Итан и Иса встретили здесь столько своих друзей. Они развлекались на полную катушку, будто знали…

— А они могли знать? — спросил Конклин. — Какими они вам тогда показались?

Нобль ответил, что они были «нормальными на все сто процентов». Иса во время ужина флиртовала с мужчиной за соседним столиком, а Итан, как обычно, начал беситься.

— Как сильно? — уточнила я.

Блу улыбнулся и ответил:

— Я не имею в виду, что он сходил с ума, сержант. Для них это было своего рода любовной прелюдией.

— Вы можете назвать кого-нибудь, кто желал бы им смерти? — спросил Конклин.

— Нет. Правда, люди частенько чувствуют себя обиженными или униженными. Многие хотели бы оказаться на месте Бэйли, поэтому нет ничего невозможного.

Блу рассказал о комитетах, возглавляемых Исой, и о людях, которых это ущемляло. Он назвал другие известные пары и поведал о не совсем мирном соперничестве между ними; например, кого чаще будут упоминать на светских страничках «Кроникл».

Он начал петь дифирамбы, описывая празднование тридцатого дня рождения Исы в Париже: что на ней было надето, как там выступала Барбра Стрейзанд и в какой небывалой роскоши в течение недели нежились триста гостей.