– Ты живешь в красивом месте, досточтимый Барас-Ахмет-паша, - указал на двор крепости Андрей. Виноградная лоза, весной казавшаяся просто толстыми деревянными плетьми, сейчас зеленела, давая внутреннему дворику блаженную тень. Тут и там вниз свисали крупные грозди, пока еще тощие и зеленые.

– Да, здесь хорошо и душевно, - согласился турок.
– Но идем, раздели со мной трапезу…

На стене, недалеко от края, на толстом ковре стоял низкий столик, щедро обложенный подушками. Угощений на нем еще не было, но когда паша и князь удобно устроились напротив друг друга, невольница в тонких, полупрозрачных одеждах принесла ящичек с песком, налила кофе. Следом за ней вернулся и Таха с чернильницей на поясе и тубусом под мышкой. Андрей жестом подозвал тезку, забрал у него свиток:

– Государь Иоанн утвердил наш приговор, досточтимый Барас-Ахмет-паша, - сказал князь.
– Исключив лишь одно имя, боярина Василия Грязного. Остальных же он готов выкупить согласно твоему пожеланию.

– Коли так, пусть везет золото, зимми. Я же велю собрать весь полон сюда.

– Досточтимый Барас-Ахмет-паша желает, чтобы полон был вывезен морем, - сообщил тощий помощник наместника, возвращаясь на стену.

– Да-да, - спохватился осман.
– Не желаю, чтобы по крымским владениям султана разъезжали шесть сотен неверных воинов. Я не доверяю этим жалким существам.

Зверев поймал на себе колючий взгляд Тахи и почтительно склонил голову:

– Твоя воля для меня закон, уважаемый…

Лишенный воли, наместник не был лишен разума. И его требование звучало вполне резонно. Андрей не имел желания позорить свою жертву в глазах подчиненных, заставляя идти на попятный. Пусть будет «морем», лишь бы прочие условия выкупа остались в силе.

– Ага, вот и она!
– обрадовался наместник, увидев невольника, забрал у того сверкающую жемчугом горку непонятного назначения, выпрямился: - Иди сюда, красивый юноша… - Барас-Ахмет-паша развернул сверкающее одеяние, накинул на младшего Андрея, и стало понятно, что это суть одно большое украшение из перламутровых пластинок, укрывающее и голову, и плечи, и все тело до бедер.
– Да, оно делалось словно специально для тебя! Ты стал похож на гурию из райского сада!

Сравнение Звереву очень не понравилось, и он заторопился:

– Так ты подтверждаешь наш уряд, досточтимый? Коли так, к пятнадцатому июля я готов доставить сюда выкуп полностью.

– Да-да, - отмахнулся осман и протянул мальчику длинный кинжал в покрытых тонкой чеканкой ножнах и с чеканной же рукоятью.
– Когда ты станешь сельджуком султана, этот клинок поможет тебе разить неверных.

– Благодарю тебя за милость, досточтимый Барас-Ахмет-паша, - засуетился Зверев.
– Коли ты утверждаешь наш уряд, подписанный государем, я должен спешить за выкупом.

– Да, торопись, - рассмеялся турок.
– Серебро всегда пригодится казне султана, дабы разить и разить неверных.

– Спасибо, - пробормотал сын приказчицы, вынув из ножен покрытый булатной вязью клинок.
– Очень рад.

– Мыслю, мы увидимся еще не раз, прекрасный юноша, - пообещал осман, и Зверев тут же вскочил из-за стола.

– Идем! Чтобы успеть привезти выкуп пятнадцатого июля, нам нужно спешить. Ведь ты приказал заплатить за полон не позднее этого дня, досточтимый Барас-Ахметпаша?
– почтительно поклонился князь.

– Да, я так хочу, - подтвердил наместник.

– Мы велим собрать пленников здесь к указанному дню, русский зимми. На соседней скале, - многозначительно намекнул тощий Таха.

Андрей тут же понял, кто именно оставил неизменной сумму выкупа за близкого к царю опричника. Ведь об опричниках паша не обмолвился ни словом - вот пятнадцать тысяч и остались пятнадцатью… Но теперь это уже не имело никакого значения.

– Я исполню твою волю в точности, - оберегая авторитет жертвы, подобострастно поклонился Зверев и попятился по стене к приставной лестнице, шепнул тезке: - Уходим, Андрей, уходим…

– Ты умеешь радовать мою душу, русский зимми, - помахал ему вслед Барас-Ахметпаша, прихлебывая кофе из крохотной чашечки.
– Приезжай чаще, и я сделаю твое будущее покойным.

Зверев не ответил - он уже спускался со стены, сражаясь с бушующим в черепушке штормом. Черная османская воля так и рвалась обратно к своему хозяину.

– Вроде татарин-то этот - хороший человек, - вдруг высказался мальчишка.
– Добрый и симпатичный, мне понравился.

– Истинно так, - не стал спорить Андрей.
– Трудно поверить, но хорошие люди есть везде. Кольчугу перламутровую лучше сними, а то зацепишься за камни, попортишь.

Спускаться вниз, вопреки расхожему мнению, оказалось куда легче, чем подниматься. Уже через полчаса оба Андрея оказались на причале и забрались в ушкуй. Янычар проводил их недовольным взглядом, но на этот раз не произнес ни слова.

– В Балаклаву правь, - прищурившись на небо, приказал Зверев рыжему корабельщику.
– Коли повезет, еще сегодня успеем закончить все дела.

– Ты решил взять товар, княже?
– усмехнулся тот.
– И то верно, чего попусту плавать? Но от гребцов отказался зря, возвертаться тяжело будет.