– Думайте, не тороплю, - отмахнулся Андрей, направляясь к дому.
– Варвару никто не видел?

– Вроде как у подпола была, - вспомнил один из подростков.
– Который в доме.

За минувший месяц князь видел приказчицу всего раза три, да и то мельком. Она и в этот раз, заметив Зверева, опустила крышку лаза и попыталась уйти, но не получилось:

– Варя, стой! Куда ты прячешься?

– Никуда не прячусь.
– Она остановилась, но смотрела куда-то ему за плечо.
– Прости, хлопот много. Дворец большой, людей изрядно. За всем и не уследишь.

– Не бойся, скоро уедем, - под скользящим мимо взглядом Андрей чувствовал себя неуютно. Словно голым. Такое ощущение, словно выглядишь неприлично, но тебе не решаются сообщить это в глаза.
– Варя, что-то не так?

– Все так, княже. Я приказчица, я за всем прослежу.

– За чем?

– За всем, княже.
– Она перевела взгляд с места у него за головой на что-то у его левого плеча. У Зверева появилось сильное желание повернуться и выяснить, куда она с таким интересом уставилась.

– Выбери себе людей, что нужны будут для ухода за подворьем в мое отсутствие, и скажи, сколько серебра оставить.

– В твое отсутствие княгиня проследит.

– Мы уезжаем все. Я, Полина, дети, холопы, люди. Кроме тех, что тебе нужны, - начал злиться Зверев.
– Варя, скажи прямо, что тебе нужно? Что с тобой происходит?

– Шести помощников хватит, княже. И тридцати рублей, коли на полгода. А на год - так сорока.

– Как это, полгода - тридцать, а год - сорок? У тебя с математикой все в порядке?

Приказчица не ответила. Вообще.

– Как хочешь, - передернул плечами Зверев.
– Помощников выбери сама.

Раздраженный, он поднялся наверх, в детской комнате обнял жену, что пыталась убедить детей прочитать молитвенник.

– Брось, наслушаются еще всего этого, - наклонившись, поцеловал Полину за ухом Андрей.
– Чай, не в монашки готовятся, в миру жить предстоит.

– Как ты так говорить можешь, Андрей?!
– привычно возмутилась княгиня.
– Грех и похоть кругом! Как в миру - и без молитвы?

– Добрым словом и вострой сабелькой, - шепотом ответствовал Зверев.
– Как всегда.

– Слово Божье нести надлежит любовью и терпением, - назидательно возразила Полина.

– Конечно, - улыбнулся Андрей.
– Но сперва хорошо бы кистенем в лоб, и сырыми ремнями связать. Для надежности.

– Все, идите гулять!
– захлопнула книгу женщина, дождалась, пока малышня выскочит, и укорила: - Как ты можешь при них такое сказывать? Это же дети!

– Тебе приказчица наша по душе?
– спросил в ответ князь.

– Не знаю, - аккуратно затворила молитвенник на замочек жена.
– Хмурая она какая-то, недобрая. Но работящая, за всем следит, ни о чем не забывает. Все всегда у нее имеется. А что?

– Раз такая хорошая, хозяйство я оставляю на нее. Нам же пора в дорогу. Забыла, что государь меня в отцовское имение сослал? Надо и совесть иметь. Как бы тут вовсе до снега не застрять.

– Не сослал, а ждать направил! Он же тебя головным воеводой назначить задумал. Какая же это ссылка?

– Как ни называй, все едино прогнал. Так что давай собираться. Дожди зарядят - тракты станут непроезжими. Застрянем здесь - получится нехорошо. Нужно ехать.

Москву длинный княжеский обоз покинул в день святого Астафия.[20] Но в этот раз Андрей не мчался верхом, и даже не ехал с гружеными телегами. В этот раз во главе обоза тащилась запряженная цугом из шестнадцати лошадей громадная дорожная повозка на толстых железных осях, превышающая размером иной дилижанс. Настоящий передвижной дом с печью, широкой постелью, удобным диваном от стены к стене и тремя небольшими, уютными детскими отсеками - каждому свой. С умывальником, столом, походным бюро и отхожим местом.

В принципе, повозка для дальнего пути была удобна, позволяла останавливаться где угодно и не тратиться на постоялые дворы. Вот только ехать в ней от Москвы до Великих Лук пришлось целый месяц.

В день их приезда случился первый снег. Он сыпался всю ночь, налипая на ветви, крыши, оглобли и стволы деревьев - но на земле и стенах не задерживался, стремительно стекая светлыми капельками. Они собирались, собирались - и на рассвете стали вязкой глинистой кашей, превращающей дороги в липкое месиво. В такие дни без крайней нужды отправляться в путь не следовало - но обитатели усадьбы Лисьино никуда и не собирались. Днем Андрей и старшие холопы учили новеньких обращаться с оружием, объясняли, что такое пищаль и чем хорош бердыш, вечером тратили время на пирушки или молитвы, в зависимости от того, сколь убедительной бывала Полина в своих доводах.