Топотун обернулся. Молодой парень собирался уходить: он сунул в карман мобильник и расчехлил фотоаппарат.

– Подожди, сынок, - удержал репортера за руку, - этот пешеход в инвалидной коляске – участник афганской войны, кавалер ордена Боевого Красного Знамени, старший лейтенант Владимир Андреевич Рыбаченко. Запомнишь фамилию?

– Сейчас запишу. Спасибо, дядя.

Бывший охранник шёл по Московской в сторону проспекта. Ноги привели его в древнюю бодегу на Потёмкинской. Топотун взял чекушку, налил сразу полстакана, выпил без закуски и снова налил . Вот и всё, Вова, отгулял ты своё. На войне уцелел, а смерть нашёл в родном городе…Топотун знал, что родители Рыбаченко давно умерли, а жена бросила сразу после ранения. Ничего, Володя, я тебя похороню… будет всё как у людей…

– ...Давайте пока не будем окончательно хоронить наши планы относительно Черноморской верфи, – Оскар Ридли пошевелил щипцами поленья в камине. – Торги рано или поздно состоятся. Не важно, какой губернатор будет их готовить и кто будет участвовать в аукционе. Поэтому продолжаем отслеживать все шевеления вокруг объекта. Сергей, что ты на это скажешь?

Мамут выдержал паузу. Оскар Ридли вновь пригласил его в свою лондонскую резиденцию. Банкир сидел за большим столом рядом со своим соотечественником – депутатом парламента Юрием Паламарчуком. Сергей чертыхался про себя от такого соседства, но при встрече широко улыбнулся и первым протянул руку криминальному авторитету.

– Я полагаю, что Юрий Сидорович, как глава комитета промышленной политики, сможет более оперативно реагировать на ситуацию. На этапе подготовки к новому тендеру я возьмусь за диспетчерские задачи, если будет необходимо, затем подключусь в качестве агента на торгах.

– Хорошо, коллеги, - Ридли побарабанил пальцами по столу, - всё разумно. Условия игры остаются прежними. Будем настороже.

Когда гости из Украины покинули дворец молодого консультанта, между дядей и племянником состоялся небольшой обмен мнениями.

– Мне с этим вопросом всё ясно, - Оскар по студенческой привычке забрался на подоконник с ногами.
– Пусть наши зарубежные друзья не теряют бдительности, но я уверен, что их помощь нам не пригодится.

– Что ты имеешь в виду? – заинтересованно подался вперёд Джордан.

– Дядя, вы сами всё понимаете. К чему эта игра? Варацидис, надеюсь, нас не слышит, поэтому будемоткровенны. Тем более что этим мы экономим немалые деньги корпорации.

– Давай попроще…

– Нам не нужно покупать эту верфь. Нам вообще не стоит соваться в Николаев. Если наша задача– убить судостроение в этом городе, так она прекрасно будет выполнена и без нас.

– Что-что?

– Завод будет убит силами тех, чья задача – спасти его.

– Ты меня совсем запутал, Оскар, - Джордан Ферт нахмурил брови, пытаясь понять племянника.

– Настоящий враг нулевого стапеля находится внутри страны. Воровитые чиновники, бизнесмены с криминальным прошлым и настоящим, власть, которая выжимает последнее из людей… Именно это убьёт завод быстрее и надёжнее, чем любой конкурент. Всё, что они делают с судостроением, никоим образом не связано с желанием его восстановить. Так что, давайте оставим в покое несчастный город – и мы увидим, как безжалостное время разрушит последние надежды на возрождение Черноморской верфи.

– Вполне вероятно, что твои мозги, Оскар, правильно обработали информацию из Николаева. Но я себе не представляю, как можно сформулировать эту мысль для Нестора.

– А зачем ему об этом говорить? Нам нужно продолжать информировать акционеров о том, что мы ведём работу в нужном им направлении. И только благодаря нам и нашим агентам черноморские стапеля не составляют конкуренцию родной корпорации. В конце концов, именно это и делает нас столь нужной деталью их дорогой машины.

– Я всегда говорил, что наши дети будут умнее нас. Плесни мне на два пальца, пожалуйста. Твою мысль я должен развести алкоголем.

***

Мамут пробыл в Лондоне три дня. За это время он успел внести аванс за дом в Южном Кенсингтоне инавестить давних партнеров из России, которые уже успели здесь прочно обосноваться. Банкир твёрдо решил увезти семью в Англию, дабы прожить остаток дней в спокойной и уютной стране.

В Николаев Мамут возвращался чартерным рейсом. Он поднялся на борт самолёта вовремя и абсолютно трезвым.

– Простите, но наш вылет ненадолго задерживается, - с поклоном сообщил мужчина в форменной фуражке.

Мамут собрался было обидеться, но предусмотрительная стюардесса задобрила пассажира бутылкой отличного коньяка.

Через двадцать минут в дверях самолёта показался юный блондин с рюкзаком. Знакомый парень,– подумал Мамут. – Я уже с ним летал. Всё время опаздывает, засранец. Чей это сынок?

Молодой человек быстро шёл по проходу.

– Привет, - улыбнулся банкир. – Ты из Николаева?

– В Николаев, - огрызнулся мальчик.