– Приведи себя в порядок.

После этого утра, Арман больше не притрагивался к девушке, а, укладывая в постель, принимал определенные меры, пытаясь сделать близость с ним предельно терпимой. Он не наказал ее за отравление и побег, позволил оставить в доме Асию и даже согласился оплатить для нее учителей и постоянную гувернантку. Его месть была расчетливой и жестокой: сына Ламис увидела только через десять лет.

Арман предупредил ее за день до приезда мальчика в Дамана. Ламис выбежала на крыльцо, взволнованно приглаживая свою незатейливую прическу и поправляя лучшее платье, едва услышав стук колес подъехавшей кареты. Слуга распахнул дверцу и Латер легко спустился по ступенькам, неловкое движение лакеев и один из чемоданов упал на вымощенную камнем подъездную аллею. Юноша оглянулся и холодно приказал, не глядя на склонившегося в почтительном поклоне, дворецкого.

– Выпороть эту тварь немедленно.

Латер стянул перчатки, все так же, не глядя, швырнул их кому - то из слуг, и ласково улыбаясь, повернулся к застывшей от только что увиденного матери.

– Моя дорогая мама! Я видел ваш портрет. Вы по-прежнему очаровательны.

Ламис попыталась улыбнуться, с ужасом понимая, что ее сын вырос полной копией отца. Она совсем не эти слова хотела сказать при встрече с единственным сыном через столько лет, но голос дрогнул, и она тихо заметила.

– Людей нельзя наказывать плетью.

Мягкий упрек матери, не сумевшей вырастить достойного сына.

– Эта собака, раб. Они не люди, мама.

– В Дамана нет рабства, Латер.

Недоуменный взгляд серых, таких же льдистых, как у Армана глаз.

– Я бы выпил с дороги чаю, мама.

Ламис все время молчала, не находя предметов для разговора с собственным ребенком, наблюдая за тем, как весело и непринужденно переговариваются за столом Арман и Латер, ставший слишком красивым юношей. Его длинные черные волосы, спускались вдоль спины, уложенные в затейливую косу, овал лица ее, правильный, без ломающей линии тяжелого подбородка, как у отца. Густые брови, серые глаза, прямой нос и четко очерченный рисунок губ. Более совершенная, утонченная копия Армана. Ламис отлично помнила маленького мальчика и не находила ничего знакомого в этом пренебрежительно - равнодушном, чужом для нее человеке. Она перехватила повелительный взгляд Армана и поспешно встала, мучительно надеясь, что Латер попросит ее задержаться за столом, но тот лишь отстраненно, как чужому человеку, улыбнулся, учтиво выразив надежду непременно увидеться с ней в следующий свой приезд. Утром следующего дня он вернулся в империю Дарина. Ламис не было позволено с ним увидеться и проводить до экипажа.

Через пять лет Латер завершил образование в Дарина и вернулся домой, заняв отдельное крыло великолепного загородного особняка, отстроенного не так давно Арманом. Он неизменно завтракал и обедал в обществе родителей, обмениваясь парой вежливых фраз на общие темы с матерью, и более не обращая на нее внимания, вечерами же посещал светские рауты и балы. Иногда, перед сном, находясь в особенно благодушном настроении, Арман, лениво перебирая золотистые локоны, рассказывал Ламис, какой одаренный у них вырос сын. Она соглашалась, не смея возражать, и постоянно возвращаясь к тому утру, в воспоминаниях, когда красивый высокомерный юноша велел выпороть раба за ничтожную провинность.

Асия привычно нарезала цветов, проворно уложив их в корзинку и, убрав на место перчатки и ножницы, пошла к выходу из оранжереи. Господин Калин увез госпожу Ламис на побережье Дарина, в Темный замок, связанный с какими - то романтичными событиями в их жизни и она впервые осталась совершенно одна, лишенная постоянной опеки Ламис. Ей не было скучно. Асия проводила почти все время за книгами, готовясь к поступлению в женскую гимназию на должность учительницы, если конечно ей удастся с блеском выдержать испытательный экзамен. Ламис была совершенно уверена в ее успехе, но воспитанница отчаянно трусила, боясь не оправдать надежд своей наставницы.

– Ммм, по утрам в оранжерее, в самом деле, бывает интересно.

Молодой человек стоял, небрежно облокотившись плечом о дверной проем. Пронзительные серые глаза скользнули вдоль стройной фигурки в дешевом утреннем платье и задержались на рыжих, собранных в низкий хвост, волосах.

– Асия, надо понимать?

Девушка сделала книксен.

– Я, Латер Калин.

Асия еще раз присела, пытаясь вспомнить сразу весь свод светских правил.

– Приятно познакомиться, господин Калин.

Латер шагнул вперед, протягивая руку и насмешливо улыбаясь над учтивыми манерами воспитанницы матери.

– Мы можно сказать родственники, к чему подобная официальность?
– Ее крошечная ручка утонула в его смуглой ладони.
– Я провожу тебя до комнаты?

Асия чувствовала, как его палец скользит по ее запястью, ласково, дразняще, рисуя непонятные узоры на нежной коже.

– Тебе кто - нибудь говорил, что ты очень похожа на принцессу? Очень красивая.

Асия стыдливо опустила глаза. Латер разочарованно вздохнул: еще одна дура - девственница. О чем думал отец, когда просил его присмотреться к этой девушке? Парень почти вырвал корзинку из ее рук и далеко не вежливо подтолкнул к дверям.

– Я обещал вас проводить, принцесса.

Асия почувствовала его внезапное отчуждение и приписала это своему несовершенному знанию светского этикета, на каковом постоянно и настаивала Ламис. Они дошли до ее комнаты и, девушка, окончательно смутившись, предложила: