Тони кивнула, она была смущена странным поведением миссис Серена.

— У Джексона тоже был тяжелый день, — сказала она, поворачивая разговор в безопасное русло. — Никогда не видела его таким. Кричал на пределе сил, остановиться не мог.

— Правда? — Эмма, проведя последние несколько часов в безрадостных мыслях о себе самой, почувствовала непонятное облегчение, наступившее вместе с беспокойством о ком-то другом.

— Да, — ответила Тони, нахмурившись, затем ее лицо прояснилось. — Может быть, это из-за того, что вы опоздали. — Эмма непонимающе наклонила голову. — Вы никогда так сильно не опаздывали. Малыши это чувствуют. Они привыкают к режиму. Наверное, он подумал, что-то случилось, когда вы не вернулись вовремя.

— Наверное.

— Вот, — сказала Тони, — послушайте.

Сверху доносился приглушенный детский плач.

— Он, похоже, еще не понял, что все в порядке, — улыбнулась Тони.

«Нет, не понял», — подумала Эмма.

Вик лежал в кровати в понедельник поздней ночью или, скорее, во вторник ранним утром, когда раздался звонок. Он уже не спал, проснувшись от желания помочиться. Не в силах заставить себя подняться, Вик размышлял о том, как этого можно избежать. Ночной горшок был очевидным решением проблемы, но встать с постели все равно бы пришлось. Самое лучшее — прорезать в матраце и в раме кровати маленький люк, который бы открывался нажатием одной кнопки, предоставляя писающему пенису прямой доступ к горшку. Другое возможное решение — брать в постель модифицированный презерватив с отверстием на конце, которое бы посредством специальной трубки соединялось с горшком или даже — чего уж там! — прямо с туалетом.

— Вик слушает, — сказал он, сев на край кровати и опустив ноги на пол. Его сердце забилось в предчувствии дурной вести.

— Дорогой…

— Эмма? — Вик посмотрел на светящиеся цифры электронного будильника. Три часа двенадцать минут.

— Ты спал? Извини, дурацкий вопрос…

— Нет, вообще-то, не спал. — Ему стало интересно, говорил ли он ей, что Тэсс редко проводит с ним ночь. Она оставалась от случая к случаю, и сегодняшняя ночь могла оказаться одним из таких случаев. — У тебя все в порядке?

— Да. Хотя. Я не знаю.

— Где ты?

— Внизу.

Ее голос был чуть громче шепота. Ему представилась картина: Джо наверху спит, рядом с ним лишь смятая простыня.

— Тебя разбудил Джексон?

— Нет. Но я скажу, что разбудил, если Джо проснется; я держу Джексона на руках. — Вику стало немного не по себе, как бывало всегда, когда Эмма чересчур мудрила с предосторожностями. — Послушай, мне жаль, что я побеспокоила тебя так поздно, но я не знаю, когда еще смогу тебе позвонить. — Она сделала резкий вдох, как если бы глубоко затянулась сигаретой. — Я… я не думаю, что я смогу завтра прийти.

Вик расслабился, одновременно почувствовав легкий укол разочарования.

— Ну хорошо. У нас ведь нет постоянной договоренности.

— Как, разве нет? Постоянная…

Вик ждал, молча глядя в темноту. Его квартира, несмотря на протесты Тэсс, оставалась в точности такой же, как и в тот день, когда он в нее въехал: белые стены, серый ковер, мебель от «ИКЕА». Стены спальни были единственным, что он решил перекрасить, потому что изначальный белый цвет означал, что в комнате никогда, даже в самые темные ночи, не будет темно, а Вику иногда требовалась темнота.

— Мой терапевт порекомендовал мне проконсультироваться у специалиста, — сказала Эмма.

У него похолодело в груди.

— Что случилось?

— Ох, я не знаю. Я немного реагировала на погоду вот уже какое-то время. У меня воспалились гланды, болит горло.

— Как давно?

Она помедлила с ответом.

— С Нового года.

Вик почувствовал, как ему сдавило виски.

— Что? Ты себя чувствуешь больной вот уже два с половиной месяца?

— Не совсем больной. Просто реагирую на погоду. Я думала, что это из-за стресса по поводу… ты знаешь, всего этого. И я привыкла к проблемам с горлом. У меня они часто бывают. — Она снова сделала паузу. — Но затем у меня начались головные боли. И — я не рассказывала тебе — несколько недель назад, когда я возвращалась…

— Да?

— Я заблудилась.

— Заблудилась?

— Да. Я почти два часа добиралась домой. В конце концов мне пришлось остановить прохожего и спросить дорогу. Мне пришлось… Вик, мне пришлось перед тем человеком на улице притвориться, что я не знаю, где находится моя улица.

— Я уверен, что нет ничего серьезного, — поспешно сказал Вик.

— Да. Возможно. О боже, я ненавижу болеть. Я терпеть не могу беспокоить этим других. Вот почему я не говорила тебе раньше. Эти головные боли очень сильные. Начинаются в шее, затем поднимаются вверх в череп и там словно что-то взрывается.

Вик ничего не сказал; было время, когда он интересовался подробностями любых симптомов любых заболеваний, но теперь ему было не до этого.

— У меня был сейчас приступ… и шея до сих пор болит.