Но он был совсем не прочь напиться в тот вечер. И тут его кто-то окликнул. Вик оглянулся. Очередь к стойке бара была в три ряда, как всегда в пятницу вечером, и из нее выбирался с тремя кружками светлого пива в руках Крис Мур, музыкальный журналист, который однажды брал у него интервью.

— Привет, Крис, — сказал Вик.

— Сколько лет, сколько зим, — протянул Крис Мур. От него так разило, что становилось ясным: это не первый его подход к стойке.

— Как дела?

— О’кей, — сказал Вик и тут же испытал непреодолимое желание рассказать этому человеку, что дела у него совсем не «о’кей» и что у его подруги, возможно, рак. По крайней мере, он был рад отвлечься от ожидания, своей очереди. После звонка Эммы он начал замечать, что его беспокоит процесс ожидания, и особенно — в очередях и пробках. Накануне он просто пришел в ярость, находясь в туалете, оттого, что долго не мог найти начало ленты в новом рулоне туалетной бумаги, а затем взорвался так, как будто осознал, что с каждой минутой вынужденного простоя теряет прибыль.

— А как ты? По-прежнему в газете?

— Не совсем. Я редактор сенсационных материалов в журнале «Джек».

«Вполне логично», — подумал Вик. «Джек» был более поздним прибавлением в семействе «озорных» журналов: «FHM», «Лоудид», «Максим»; он специализировался на освещении событий, слишком незначительных для его конкурентов. Однажды, когда Вик читал номер одного из таких журналов (вообще-то, Вик терпеть не мог материалы, которые крутились вокруг секса, но не являлись порнографией), он встретил много знакомых имен по былым временам его общения с музыкальной прессой, все больше тех людей, которые в свои двадцать были слишком политкорректными, чтобы быть бунтарями, и которым те-перь приходилось быть неполиткорректными, чтобы выглядеть бунтарями.

— Но я все еще иногда пишу кое-что для них. Что поделать, я до сих пор торчу от рок-н-ролла.

Вот в этот момент Вик и вспомнил, какой сукой был Крис Мур. Он был не просто сукой. Его отметка находилась за пределами шкалы сукометра.

— Пишу, знаешь ли. Я даже иногда подумываю купить себе электрическую гитару…

— Рад за тебя… — сказал Вик. — Мне нужно к стойке.

— Конечно, мужик, — сказал Крис Мур. — О! Перед тем, как пойдешь…

— Что?

— У меня есть немного с собой, — сказал он и подмигнул. «Он, в натуре, подмигнул», — подумал Вик, глядя на его обритую наголо, с целью скрыть лысину, голову дядьки лет сорока. — Я иду в туалет оттопыриться, так что если хочешь…

Сердце у Вика заныло, частично от осознания того, как жалок Крис Мур, готовый безрассудно принимать наркоту вместе с рок-звездами, даже теми, которые последний раз играли на гитаре профессионально на новогоднем утреннике в «Ток-радио». И частично оттого, что он собирается сказать «да».

— Подожди меня, я только отнесу выпить своей подружке и…

— Встретимся в «музыкальной шкатулке» через пять минут… — бросил Крис Мур и вразвалку пошел от стойки с видом человека который сказал по-настоящему крутую вещь и которому теперь нужно закрепить впечатление эффектным уходом.

Тэсс едва заметила Вика, подавшего ей текилу.

— Э… Я отойду в туа…

— Посмотри на это… — сказала она, указывая на афишку, висевшую на стене рядом с их столиком. Это был белый лист ксерокопии с надписью «Вечер поэзии» над карикатурным изображением человечка с огромной книгой и пером. Внизу приписано: «Каждый вторник, вход — три фунта». — Какое дерьмо! Извините, здесь что — восемьдесят второй год? Что за бред!

— Да уж. В общем, я только…

— Типа, посмотрите, разве это не идеальное место для поощрения поэтических талантов? Ха, можно представить себе Сильвию Плат вон на той засранной сцене, декламирующей отрывки из «Ариэль», правда? Над людьми в зале, выкрикивающими: «И пакетик пончиков!» Потом она бежит прямиком на кухню, выкидывает пирожки с мясом из духовки, освобождая место для своей головы. И затем Тэд Хьюз женится вторично — разве нет? — и его вторая жена кончает жизнь самоубийством. Точно таким же способом!

— Разве? — Вик не знал этого, и, хотя он увидел, как Крис Мур исчез в туалете, присел рядом с Тэсс.

— Да. Интересно, что он должен был подумать, когда пришел — а его женушка номер два лежит, засунув голову в духовку.

— «Решено — в следующий раз беру электрическую плиту»?

Тэсс громко рассмеялась.

— Да, могу поспорить, что Тэд возненавидел «Британский газ», когда они появились со слоганом: «Готовь, готовь, готовь — в готовке красота газа!»