От нее исходил нафталиновый запах старой леди.

– То, что ты чувствуешь, не постоянно.

Это болезнь, Эмили.

Но мы в Трех Шагах можем вылечит тебя.

Мы привели в порядок многих экс-геев с тех пор, как началась программа.

Эмили закашлялась смешком.

– Экс-геев?

Мир начал вращаться, затем отступать.

Родители Эмили смотрели на нее с уверенностью в своей правоте, держа руки вокруг кофейных чашек.

– Твой интерес к молодой девушке не генетический или научный, но вызван внешними условиями, - пояснила Эдит.

– С консультированием мы поможем тебе избавиться от твоего... влечения, скажем так.

Эмили вцепилась в свое кресло.

– Это звучит...странно.

– Эмили!
– одернула ее мать - она учила своих детей никогда не выказывать неуважения взрослым.

Но Эмили была слишком изумлена, чтобы смутиться.

– Это не странно, - защебетала Эдит.

– Не волнуйся, если ты не поймешь сейчас всего.

Многие новобранцы не понимают.

Она посмотрела на родителей Эмили.

– У нас превосходная репутация по части реабилитации в большей части Филадельфии.

Эмили захотелось проблеваться.

Реабилитация? Она поискала лица родителей, но они ничего не выражали.

Она выглянула на улицу.

Если следующая машина, которая проедет мимо, будет белой, этого не произойдет, подумала она.

А если красной, то произойдет.

Машина проехала мимо.

Конечно же, она была красной.

Эдит поставила свою кофейную чашку на блюдце.

– Мы собираемся прислать наставницу поговорить с тобой.

Кого-то, кто непосредственно принял участие в программе.

Она старшекурсница Розвуд Сеньор Хай и ее зовут Бекка.

Она очень хорошая.

Вы просто поговорите.

И после этого мы обсудим твое участие в программе как следует.

Ладно?

Эмили посмотрела на своих родителей.

– У меня нет времени с кем-либо разговаривать, - упрямо твердила она.

– Я плаваю по утрам и после школы, а потом делаю домашнюю работу.

Ее мама натянуто улыбнулась.

– Ты найдешь время.

– Как насчет ланча завтра?

Эдит кивнула.

– Уверена, это будет чудесно.

Эмили потерла свою пульсирующую голову.

Она уже ненавидела Бекку и она даже не хотела встретиться с ней.

– Ладно, - согласилась она.

– Скажите ей встретиться со мной в часовне Лоуренс.

Эмили ни за что не хотела говорить с маленькой мисс Тритопс в кафетерии.

Школа завтра будет весьма отвратительной, как она и была.

Эдит легко коснулась руками друг дружки и поднялась.

– Я все согласую.

Эмили стояла напротив стены вестибюля, пока ее родители подавали Эдит ее пальто и благодарили за визит.

Эдит направилась по каменной дорожке Филдсов к своей машине.

Когда родители Эмили повернулись к ней, на их лицах было усталое, хладнокровное выражение.

– Мам, пап...
– начала Эмили.

Ее мать обернулась вокруг.

– У это девочки Майи оказалось несколько тузов в рукаве, ага?

Эмили отступила.

– Майя не рассылала эту фотографию.

Миссис Филдс осторожно посмотрела на Эмили, потом присела на диван и обхватила голову руками.

– Эмили, что мы должны сейчас делать?

– Что ты имеешь в виду под "мы"?

Ее мама подняла взгляд.

– Разве ты не видишь, что это отразилось на всех нас?

– Я не делала этого объявления, - запротестовала Эмили.

– Не имеет значения, как это произошло, - перебила ее мама.

– Имеет значение, что это вышло наружу.

Она поднялась и осмотрела диван, потом подхватила декоративную подушку и шмякнула ее кулаком, чтобы взбить.

Она опустила ее вниз, подхватила следующую и повторила все заново.

Хлоп.

Она била ее сильнее, чем было нужно.

– Это было таким шоком, увидеть твою фотографию, Эмили, - сказала миссис Филдс.

– Ужасным шоком.

И услышать, что кое-что, что ты делала, было больше одного раза, что ж...

– Мне жаль, - прохныкала Эмили.

– Но, может, это не...

– Ты хотя бы подумала, как это тяжело для всех нас остальных?
– перебила миссис Филдс.