– Мы все... Кэролин пришла домой плача.

И твои брат и сестра оба позвонили мне, предлагая прилететь домой.

Она подхватила следующую подушку.

Хлоп, хлоп.

Несколько перьев вырвались и поплыли по воздуху, прежде чем опуститься на ковер.

Эмили задалась вопросом, что подумает кто-нибудь, проходя мимо окна.

Может быть, они увидят парящие перышки и подумают, что тут происходит что-то глупое и смешное, вместо того, что было на самом деле.

Язык Эмили налился свинцом во рту.

Ноющая боль в провале ее живота пребывала в прежнем состоянии.

– Мне жаль, - прошептала она.

Глаза ее матери сверкнули.

Она кивнула отцу Эмили.

– Иди принеси это.

Ее отец исчез в гостиной и Эмили услышала как она роется в выдвижных ящик их старого антикварного комода.

Секунду спустя он вернулся с распечаткой из Экспедии.

– Это для тебя, - сказал мистер Филдс.

Это был график полетов из Филадельфии в Дес Мойнес, Айова.

С ее именем.

– Я не понимаю.

Мистер Филдс прочистил горло.

– Просто чтобы абсолютно все прояснить, или ты идешь в Три Шага - результативно - или отправляешься жить со своей тетей Хелен.

Эмили моргнула.

– Тетя Хелен...которая живет на ферме?

– А ты знаешь другую тетю Хелен?
– спросил он.

Эмили почувствовала головокружение.

Она посмотрела на свою маму.

– Вы собираетесь отослать меня?

– Давай надеяться, что до этого не дойдет, - ответила миссис Филдс.

На глаза Эмили навернулись слезы.

Какое-то время она не могла говорить.

Она чувствовала как будто на ее грудь поместили цементный блок.

– Пожалуйста, не отсылайте меня, - прошептала она.

– Я... я пойду в Три Шага.

Ладно?

Она опустила взгляд.

Это ощущение было похоже на то, как когда они с Эли устраивали армрестлинг - они были равны по силе и могли делать это часами, но в конечном итоге Эмили сдавалась, позволяя своей руке обмякнуть.

Может, она слишком легко сдавалась, но она не могла с этим бороться.

Слабая улыбка облегчения проскользнула по лицу ее матери.

Она положила график полетов в карман своего кардигана.

– Что ж, это было не так уж и трудно, верно?

Прежде, чем она смогла ответить, родители Эмили покинули комнату.

14

СПЕНСЕР КРУПНЫМ ПЛАНОМ

В среду утром Спенсер смотрела на себя в свое зеркало из красного дерева в стиле чиппендель.

Трюмо и туалетный столик были в семье Хастингсов уже двести лет, и пятно от стакана на столешнице предположительно было оставлено Эрнестом Хемингуэем - он поставил свой запотевший стакан с виски во время одного из котильонов пра-пра-прабабушки Спенсер.

Спенсер подхватила свою круглую расческу с кабаньей щетиной и начала до боли расчесывать волосы.

Скоро должна была появиться Джордана, репортер из "Филадельфия Сентинел", для своего большого интервью и фотосессии.

Стилист принес целый гардероб одежды, а парикмахер Спенсер, Ури, должна была с минуты на минуту сделать ей укладку.

Она только что завершила свой макияж, стремясь к нежному, утонченному, свежему облику, который, как она надеялась, покажет ее умной, собранной - и абсолютным не-плагиатором.

Спенсер сглотнула и посмотрела на фотографию, которую держала прикрепленной к углу зеркала.

На ней были ее старые друзья на яхте дяди Эли в Ньюпорте на Род-Айленде.

Они все собрались вместе, одетые в одинаковые джемпера.

В бикини судовой команды и широкополых соломенных шляпах, улыбающиеся, как-будто они были морскими богинями.

– Все пройдет прекрасно, - сказала Спенсер зеркалу, делая глубокий вдох.

Статья, вероятно, закончится короткой заметкой в разделе моды, которую никто даже не увидит.

Джордана может задать ей два или три вопроса максимум.

Вчерашнее сообщение Э, - "Я знаю, что ты сделала", - всего лишь должно было ее напугать.

Она попробовала проникнуть в глубь своих воспоминаний.

Внезапно ее сайдкик засигналил.

Спенсер подхватила его, нажала несколько кнопок, чтобы войти во входящие сообщения, и искоса глянула на экран.