– Может быть, - ответила Спенсер.

– Ты чувствуешь себя виноватой, так?
– предположила доктор Эванс.

Спенсер опустила плечи.

– Виноватой? С чего бы это?

– Потомучто Элисон мертва.

Потому что иногда ты обижалась на нее.

Может тебе хотелось, чтобы с ней случилось что-нибудь плохое, потому что она причиняла боль тебе.

– Я не знаю,- прошептала Спенсер.

– А потом то, чего ты хотела, произошло.

А сейчас тебе кажется, что исчезновение Элисон - твоя вина, что если бы ты так не думала о ней, ее бы не убили.

Глаза Спенсер наполнились слезами.

Она не могла ответить.

– Это не твоя вина.

Доктор Эванс сказала убедительно, наклоняясь вперед в кресле.

– Мы не любим наших друзей каждую минуту.

Элисон причинила тебе боль.

То, что ты грубо когда-то подумала о ней, не означает, что ты вызвала ее смерть.

Спенсер шмыгнула носом.

Она опять уставилась на цитату Сократа.

Единственная истина в жизни - это осознание того, что ты не знаешь ничего.

– В моей голове вертится одно воспоминание, - выпалила она.

– Об Эли.

Мы ругались.

Она говорила о чем-то, что я читала в ее дневнике, она всегда думала, что я читаю ее дневник, но я никогда этого не делала.

Но я, вообще-то, даже не уверена, реально ли это воспоминание.

Доктор Эванс положила ручку в рот.

– Люди решают проблемы по-разному.

Если некоторых людей что-то тревожит, то их мозг каким то образом... редактирует это.

– Память старается оттолкнуть это куда-нибудь подальше.

Во рту Спенсер стало шершаво, как от металлического ершика.

– Ничего такого не было.

Я могу попытаться загипнотизировать тебя, чтобы выманить твои воспоминания.

У Спенсер пересохло в горле.

– Загипнотизировать?

Доктор Эванс смотрела на нее.

– Это может помочь.

Спенсер зажевала локон волос.

Она посмотрела на цитату Сократа.

– Что это значит?

– Это?

Доктор Эванс пожала плечами.

– Подумай сама.

Реши сама.

Она улыбнулась.

– Итак, ты готова? Приляг поудобней.

Спенсер завалилась на кушетку.

Когда доктор Эванс опустила вниз бамбуковые жалюзи, Спенсер съежилась.

Это было совсем как то, что делала Эли в сарае в ночь перед тем, как умерла.

– Просто расслабься.

Доктор Эванс отвернула свою настольную лампу.

Чувствуй себя спокойно.

Постарайся отпустить все, о чем мы говорили сегодня.

Ладно?

Спенсер не была полностью расслабленной.

Ее колени были сомкнуты, а мускулы напряжены.

Даже зубы были стиснуты.

Сейчас она будет ходить вокруг и считать в обратном порядке от ста.

Она дотронется до моего лба, и я буду в ее власти.

Когда Спенсер открыла глаза, она больше не была в офисе доктора Эванс.

Она была снаружи своего сарая.

Ночью.

Элисон уставилась на нее, качая головой точно так же, как она делала это во всех тех вспышках воспоминаний, которые Спенсер вызывала в течение недели.

Спенсер внезапно поняла, что это была ночь исчезновения Эли.

Она попыталась выбраться из воспоминаний, но все ее члены были вялыми и бесполезными.

– Ты пытаешься забрать у меня все, - Эли говорила с такими теперь знакомыми интонациями и модуляциями.

– Но это ты не получишь.

– Не получу чего?

Ветер был холодным.

Спенсер вздрогнула.

– Да ладно, - уколола Эли, упираясь руками в бедра.

– Ты прочла об этом в моем дневнике, не так ли?

– Я не читала твой дневник, - прошипела Спенсер.

– Мне плевать.

– Тебе совершенно точно не плевать, - сказала Эли.

Она наклонилась вперед.

Ее дыхание было мятным.

– Ты бредишь, - пробормотала Спенсер.

– Нет, я не брежу, - огрызнулась Эли.

– А вот ты - да.

Внезапно Спенсер вошла в раж.

Она наклонилась вперед к Эли и сжала ее плечи.

Эли выглядела удивленной.

– Друзья не пихают друзей.

– Что ж, может, мы не друзья, - ответила Спенсер.

– Полагаю, нет, - сказала Эли.