Ария уставилась на книги, которые теснились на переполненных деревянных полках Эзры.

"Война и мир".

"Радуга земного притяжения".

Большая коллекция Эдварда Эстлина Каммингса и поэзия Рилке, и не один, а целых два экземпляра "Нет выхода".

Тут была подборка Эдгара Алана По, которого Шон не читал.

Все книги выглядели потрепанными и потертыми от чтения и перечитывания.

– Но я не могу пройти мимо поступка Эстер, - тихо сказала Ария.

– Она изменила.

– Но мы предположительно ощущаем ее усилие, и как общество клеймит ее, и как она пытается сформировать свою собственную личность и не позволять кому-либо делать это за нее.

– Я ненавижу ее, ладно?
– взорвалась Ария.

– И я никогда ей не прощу!

Она спрятала свое лицо в руках.

По ее щекам текли слезы.

Когда она закрывала глаза, она представляла Байрона и Мередит как незаконных книжных любовников, а Эллу как мстительного, обиженного мужа Эстер.

Но если бы жизнь действительно была похожа на искусство, страдать должны были бы Байрон и Мередит... не Ария.

Она пыталась позвонить домой прошлой ночью, но как только Элла подняла трубку и услышала на том конце голос Арии, она прекратила разговор.

Когда Ария помахала рукой Майку через спортзал, он быстро развернулся на пятке и прошел в раздевалку.

Никто не был на ее стороне.

– Ого, - тихо сказал Эзра, после того как, Ария начала сдавленно рыдать.

– Все в порядке.

Тебе просто не понравилась книга.

Все нормально.

– Извини.

– Я просто...
– она почувствовала горячие слезы на своих ладонях.

Кабинет Эзры стал таким тихим.

Лишь жужжал винчестер компьютера.

Гудела флюоресцентная лампа.

Со школьной игровой площадки доносились счастливые выкрики - все дети были на перерыве.

– Есть что-то, о чем ты хочешь поговорить?
– спросил Эзра.

Ария вытерла глаза тыльной стороной рукава куртки.

Она подхватила пуговицу, отвалившуюся с одной из диванных подушечек.

– Три года назад у моего отца была любовная связь с его студенткой, - выпалила она.

– Он преподает в Холлис.

Я знала об этом все время, но он попросил меня не говорить маме.

Что ж, сейчас он вернулся к этой связи со студенткой... и моя мама обо всем узнала.

Она в ярости от того, что я так долго все знала... и сейчас мой отец ушел.

– Иисусе, - прошептал Эзра.

Это случилось сейчас?

– Несколько недель назад.

– Боже.

Эзра какое-то время изучал потолок.

– Выглядит не очень справедливым со стороны твоего отца.

Или твоей мамы.

Ария пожала плечами.

Ее подбородок опять начал дрожать.

– Мне не стоило держать это в секрете от мамы.

Но что я должна была делать?

– Это не твоя вина, - сказал ей Эзра.

Он поднялся со стула, обошел стол к центру, подвинул несколько бумаг в сторону и присел на край.

– Хорошо.

Что ж, я никогда никому этого не рассказывал, но когда я учился в средней школе, я видел как моя мама целовалась со своим доктором.

У нее был рак в то время, и пока мой отец путешествовал, она просила меня отвезти ее на химиотерапию.

Однажды, пока я ждал, я пошел воспользоваться уборной, и, когда возвращался обратно по коридору, увидел, что дверь процедурной открыта.

Я не знаю, почему заглянул в нее, но когда я это сделал... они были там.

Целовались.

Ария ахнула.

– Что ты сделал?

– Я притворился, что не видел этого.

Моя мама не имеет понятия, что я видел.

Она вышла двадцать минут спустя, с оправленной второпях одеждой.

Я действительно хотел предъявить ей это все, но через какое-то время не смог.

Он покачал головой.

– Доктор Пул. Я никогда снова не смотрел на него как прежде.

– Разве ты не говорил, что твои родители развелись?
– спросила Ария, припоминая разговоры, которые они вели в доме Эзры.

– Твоя мама ушла к доктору Пулу?

– Не.

Эзра потянулся и сгреб макнаггет обратно в коробку.