– И ты тоже?

– Ну, конечно, и я тоже! Мне десять лет было, не могли же меня одну дома оставить. В общем, мама попыталась уговорить его вернуться домой, но Чарли наотрез отказался, так как в Румынии ему нравится. Он мне потом сказал, что там много интересных парней.

– Он говорил на такие темы с десятилетней девочкой? – недоверчиво спрашиваю я.

– Невилл, ну я же говорю, что он потом сказал, а не тогда! – она закатывает глаза. – Он вообще часто мне пишет. Чаще, чем остальным.

– А у него есть там кто-нибудь… ну…

– Постоянный? Нет вроде бы. Он пока развлекается, насколько я понимаю.

– Тоже неплохо. За него можно только порадоваться.

– И у тебя все будет отлично! – уверенно говорит Джинни.

– Не знаю, – неохотно произношу я. – У Чарли ведь пятеро братьев. А я – единственный наследник.

– Хм… да, это проблема… Но ведь ты не должен из-за этого ломать свою жизнь!

– Ну, почему сразу ломать? Просто я не могу прервать род…

– Прервать род? Какая чушь! – раздраженно перебивает Джинни и сердито сдвигает брови. – Почему нашего директора никто не обвиняет в том, что он прервал род? У него ведь нет детей и уже явно не будет! А МакГонагалл? Или Флитвик? А как насчет Блэков? Ты ведь знаешь Блэков?

Я киваю. Странный вопрос. Родственников, даже дальних, знать полагается. А уж учитывая Министерство…

– Вот и пожалуйста. Этот род прерван по мужской линии. У женщин фамилии другие, а мужчины мертвы. Младший брат погиб из-за того, что был Пожирателем смерти, старший – из-за того, что им не был.

– Ну и какое отношение это имеет…

– А такое. Судьба, Невилл. От нее не спрячешься. То, что должно произойти, произойдет обязательно. Кто знает, может, тебе еще повезло, что ты оказался геем, а не… не умер, например?

Что-то в этом есть. Честно говоря, никогда не смотрел на ситуацию с такой точки зрения. А ведь, возможно, Джинни права. Хотя это и неприятно. Ей легко рассуждать. Семья большая, и ничего никому пока не грозит.

– Ладно, – говорю я, – возможно, оно и так. В любом случае, сейчас я не хочу об этом думать. У меня еще целый год обучения впереди. Ты мне лучше вот что скажи: как ты обо мне узнала? Это что, настолько заметно?

– Да нет, не так, чтобы очень, – она слегка пожимает плечами, – если, конечно, не наблюдать.

Ну, вот и за что мне это? Сначала Снейп, теперь Джинни… Слизеринцы, чтоб их! Кто следующий, интересно? Надеюсь, хотя бы не Малфой, иначе знать будет вся школа. Впрочем, он, по-моему, не такой уж слизеринец.

– В общем, я догадалась из-за Флегмы, – продолжает Джинни. – Точнее, не догадалась, а заподозрила. Ну, а потом уже понаблюдала за тобой, и…

– Постой-ка, давай сначала, – перебиваю я. – Что еще за Флегма?

– Ну, Флегма! – она хихикает в кулак. – Это Флер Делакур, она собирается замуж за моего брата Билла. Я тебе не говорила?

– Говорила, – припоминаю я. – Еще осенью. Так при чем здесь Флегма… тьфу ты, то есть Флер?

– Ты на нее не пялился! – торжественно сообщает Джинни таким тоном, словно это все объясняет.

– Хм… а должен был?

– Ну, вообще-то, да. Она ведь на четверть вейла, на нее все пялятся. Конечно, вейловской крови в ней мало, поэтому разум мужчины не теряют, но не восхищаться не могут. Особенно, когда она сама хочет произвести впечатление, как, например, на Святочном балу.

– Ну, а если я специально на нее не смотрел? – не сдаюсь я.

– Так я не говорю, что ты не смотрел, – возражает Джинни. – Я говорю, что ты не пялился. Это разные вещи. Ты смотрел, но равнодушно. То есть, не совсем равнодушно… С одобрением, но так, словно тебя это не касается. Я, наверное, путано объясняю, но суть в том, что это не тот взгляд, которым мужчины смотрят на красивых женщин. Особенно на тех, в ком течет кровь вейлы.

– И ты сразу решила, что я гей?

– Конечно, нет! Просто мне это показалось странным. А потом я покопалась в библиотеке и нашла упоминание о том, что магия вейл не действует на мужчин, которые предпочитают свой пол. Зато действует на женщин, которые не интересуются мужчинами.

– Муховертку мне в задницу… – потрясенно бормочу я. Мерлин, а что если не только она заметила? А еще какая-нибудь Паркинсон, например? Хотя нет, Паркинсон бы молчать не стала – сразу бы завизжала о своем открытии на весь Большой зал. Но вдруг еще кто-то знает? Интересно, а Снейп тогда же все понял? Но ведь он сам должен был на нее пялиться. Или он… – Слушай, Джинни, а что, я один ее не разглядывал? – спрашиваю я со смутной надеждой.

– Не знаю, Невилл, – вздыхает она. – Если бы я тогда понимала, в чем дело, то постаралась бы еще кого-нибудь вычислить. Но я только отметила эту странность, и все.