Я быстро переворачиваю очередную страницу, чтобы изображение человека, попавшего под сдирающее кожу проклятие, не врезалось мне в память. Просто в голове не укладывается, в самом деле! Нет, я все понимаю. Правда, понимаю. Ну, жажда власти, славы, могущества, познания неизведанных областей магии – мало ли, какие у людей могут быть причины изучать Темные искусства. Но это все… Зачем? Зачем это надо? Какая цель у всех этих проклятий? Что это дает, кроме удовлетворения садистских наклонностей?

Неужели они все такие, эти Пожиратели смерти? Тогда почему мы все еще живы? Пара-тройка подобных проклятий, и от нас не осталось бы даже мокрого места. Видимо, не каждому, на наше счастье, это дано. Я чисто физически не могу вчитываться в этот ужас, но, судя по всему, нужно быть более чем сильным волшебником для того, чтобы вот так развлекаться. Наверное, только сам Волдеморт и может, а у остальных силенок не хватает.

Я переворачиваю еще одну страницу и тут же зажмуриваюсь. Все-таки человек, которого тошнит собственными внутренними органами – это уже слишком! Нет, все с меня достаточно! Не могу больше читать эту дрянь. С каждой страницей все хуже и хуже! Не открывая глаз, я захлопываю книгу и перевожу дыхание. Несколько дней спать не буду, это точно. Хоть какая-то польза. Хорошо бы до конца долистать, но особого смысла в этом, наверное, нет. Вряд ли нам такое преподавать будут. А вся прочая темномагическая литература мне после этого покажется невинной. Непростительные уже как-то не очень пугают. Лучше уж от зеленой вспышки умереть, чем вот так.

Вернув книгу на место и взяв оттуда предписанный нашими милыми преподавателями учебник, я приказываю Минси принести кофе и поудобней устраиваюсь в кресле. Пока я изучал этот кошмар, спина затекла. А впереди еще много часов чтения. Учебник точно проштудировать надо. И понять, как ото всей этой дряни можно защититься. Если это вообще реально, конечно. До первого сентября осталось совсем немного, и мне нужно еще раз обдумать линию поведения в школе. Хотя бы приблизительно. Чтобы было проще действовать по обстоятельствам. Это сейчас самое главное. Все остальное – потом.

*

Я медленно иду по коридору к кабинету Снейпа. Он уже дважды переносил встречу, поэтому сегодня я собираюсь заявиться без предупреждения и надеюсь, что он не выгонит меня под благовидным предлогом. Встречу… С другой стороны, ну а как еще это назвать? Ведь не занятия же – они закончились еще год назад. Встреча, пожалуй, самое подходящее слово. Жаль только, нечасто эти самые встречи происходят.

Делать мне по вечерам решительно нечего. Экзамены СОВ вот-вот начнутся, поэтому Джинни и Луна постоянно торчат в библиотеке. Если с Луной еще удается хоть иногда поболтать, то Джинни каждую свободную минутку проводит с Гарри, и насладиться ее обществом получается только по субботам с утра, да и то через раз. А с кем еще мне общаться? Гарри, Рон и Гермиона все время секретничают, шепчутся и подозрительно косятся на всех, кто просто проходит мимо, и я стараюсь держаться от них подальше, чтобы было не так обидно. В конце концов, все имеют право на тайны. Если уж они даже Джинни ни во что не посвящают, мне и вовсе не на что рассчитывать. И вообще, может, Дамблдор ему рассказал что-нибудь этакое на этих занятиях и велел никому не говорить? Тогда и таинственность вполне объяснима.

В теплицах я сейчас бываю редко, отговариваясь большим количеством уроков и необходимостью уделять свободное время дополнительной подготовке к некоторым предметам. Страшно туда идти. Если Спраут опять заведет разговор о девочках, я точно взвою. Ну, а больше мне, собственно, и делать в этой школе нечего, вот и иду сейчас на свой страх и риск в гости к слизеринскому декану.

Из-за угла выплывает Кровавый Барон и, как обычно, смеривает меня презрительным взглядом.

– Добрый вечер, сэр, – как можно вежливей здороваюсь я.

– Не сказал бы, – лаконично отвечает Барон ровным голосом и проплывает мимо.

Я с трудом сдерживаю смех. Каждый раз говорит что-нибудь в таком духе, видимо, статус не позволяет просто поздороваться. Но, по крайней мере, с тех пор, как он помог мне добраться до гриффиндорской башни, не нарвавшись на Филча, хоть что-то отвечать стал. Глядишь, через годик о погоде заговорит.

Мое появление Снейп комментирует поднятой бровью, сжатыми в ниточку губами и раздраженным взглядом, но внутрь пропускает. Вслед за ним я захожу в лабораторию. На столике стоит початая бутылка огневиски и полупустой стакан. В очередной раз я задумываюсь, почему он так много пьет. Нет, причина как раз понятна, но ведь алкоголь затуманивает разум, а это как-то не в его стиле. Впрочем, особенно затуманенным он не выглядит. Движения, как всегда, четкие и уверенные, взгляд цепкий и абсолютно трезвый.

Мне он, разумеется, выпить не предлагает, зато наливает этот фантастически вкусный чай, от которого я сознательно отказался, перестав бывать у Спраут. Несколько немилосердно коротких минут я просто наслаждаюсь тишиной лаборатории, запахами зелий и обществом Снейпа, которого мне в последнее время так не хватало.

– Ну и? – вдруг резко прерывает молчание он, и я вздрагиваю, чуть не опрокинув на себя чашку.

– Простите, сэр? – переспрашиваю я, облизывая обожженные губы.

– Я, кажется, ясно сказал, что у меня нет на вас времени. Тем не менее, вы здесь. Почему?

– Я просто соскучился, сэр, – неожиданно для себя честно отвечаю я. Веритасерум он мне туда подлил, что ли?

Эти мои слова на несколько секунд его озадачивают, и он смотрит на меня с таким выражением, с каким, наверное, посмотрел бы на Гарри, вздумай тот вежливо заговорить с ним о разновидностях обеззараживающих зелий, а затем усмехается.

– Даже не знаю, чем вас занять, Лонгботтом, – задумчиво произносит он. – Непроверенных работ у меня нет и зелья готовить не нужно. Во всяком случае, такие, к которым я бы вас допустил.