Мистер Уизли держится неплохо, а вот у его супруги глаза на мокром месте. Оно и неудивительно. Старшие сыновья в Ордене Феникса, младший – неизвестно где, а теперь еще и единственную дочь приходится отправлять в логово Пожирателей смерти.

– Мам, пап, это Невилл, вы его, наверное, помните. Я вам много о нем рассказывала.

Мы вежливо улыбаемся друг другу и обмениваемся стандартными репликами, включающими в себя расспросы о здоровье моей бабушки. Интересоваться здоровьем членов их семьи я не рискую. Боюсь, миссис Уизли от такого вопроса просто разрыдается. Она и так едва сдерживается. А мне и Джинни все рассказать может.

– Мам, ну не переживай ты так, в самом деле! – преувеличенно весело восклицает Джинни. – Все будет в порядке, Невилл обо мне позаботится. Он сильный.

Мистер и миссис Уизли смотрят на меня с сомнением. Судя по всему, обо мне им рассказывала не только дочь, но еще и сыновья. Я мысленно прошу прощения у всех присутствующих, легко подхватываю Джинни на руки, чуть подбрасываю в воздух и ловлю. Она вскрикивает от неожиданности и тут же смеется весело – теперь искренне.

– Ну, я же говорю – сильный, – констатирует она, посмеиваясь, когда я ставлю ее на ноги.

– Надеюсь, не только физически, – добавляю я и при помощи нехитрого и очень полезного для общения с женщинами заклинания, которое почему-то не входит в школьную программу, извлекаю из палочки букетик орхидей и с легким поклоном протягиваю его миссис Уизли.

Миссис Уизли, которая с совершенно ошарашенным выражением лица наблюдала разыгранную мной сцену, неловко принимает цветы непослушными пальцами.

– Я позабочусь о вашей дочери, миссис Уизли, – твердо говорю я, глядя ей в глаза. – Обещаю вам.

– Спасибо, – тихо отвечает она, неуверенно улыбаясь.

Несколько минут мы просто стоим, переминаясь с ноги на ногу. Точнее, это я переминаюсь и внимательно за своими ногами слежу, а что делают они, не имею ни малейшего понятия. Мне неловко. Неловко потому, что это не моя семья, и я не имею права присутствовать при чем-то столь личном. И я действительно не люблю прощания, и из-за этого тоже неловко.

– Мам, ну хватит, отпусти уже меня, – раздается вскоре слабый голосок Джинни.

Подняв голову, я вижу, что мать прижала ее к себе так сильно, что, кажется, ей и дышать уже нечем, и поспешно отворачиваюсь, чтобы не смущать их еще больше. Мерлин, как же это все…

Наконец, Джинни не без помощи отца удается уговорить миссис Уизли отпустить ее. Слезы эта несчастная женщина уже не скрывает. Через силу, срывающимся голосом она дает дочери последние наставления: «Ни во что не ввязывайся», «ни с кем не спорь», «не зли Снейпа, даже если очень хочется». Джинни кивает, но я не думаю, что она собирается выполнять эти просьбы. Да и миссис Уизли, скорее всего, тоже это понимает. Мистер Уизли ни о чем не просит – только желает удачи. Нам обоим. Это правильно, она нам сейчас нужна. Не меньше, чем Гарри, наверное. Кто знает, чего ждать от этих Пожирателей. Лично я не жду ничего хорошего.

Попрощавшись с родителями Джинни, мы быстрым шагом, не оглядываясь, проходим через платформу и ныряем в первый попавшийся вагон. Найти свободное купе удается почти сразу – большинство учеников до последнего не отпускают родители. Я закрываю дверь, накладываю заглушающее заклинание, и мы с Джинни остаемся вдвоем.

– Как ты? – этот вопрос мы задаем друг другу одновременно.

Я предлагаю ей рассказывать первой и уточняю насчет Рона. Джинни накручивает на палец прядь волос и, хитро улыбнувшись, говорит:

– Рон совсем плох. У него, видишь ли, обсыпной лишай. Пожиратели… то есть, сотрудники Министерства, к нему даже приближаться не стали.

– Обсыпной лишай, говоришь? – усмехнувшись, уточняю я. – Где же он его подцепил?

– Ну, ты же знаешь Рона. Он такой неосторожный, – она горестно качает головой и вдруг безо всякого перехода сообщает: – А еще мы, наконец, избавились от упыря. Помнишь, я тебе говорила, что у нас на чердаке живет упырь?

Услышав это, я с трудом сдерживаю смех. Упырь, ну надо же! Воистину, даже самая неприятная и бессмысленная тварь может в итоге принести пользу! Интересно, а из Крэбба и Гойла можно пользу извлечь? Они ведь тоже неприятные и бессмысленные твари.

Больше ничего веселого Джинни мне, к сожалению не рассказывает. Сообщает о Табу, которое Волдеморт наложил на собственное имя, но это мне и без того известно. Зато я узнаю, что происходило с Гарри в июле, когда у меня был один из кошмарных приступов паники. Об этом Джинни говорит шепотом, почти вплотную прижавшись губами к моему уху. Здесь никого нет, но говорить вслух все равно как-то страшно. Мало ли что?

Джинни говорит сбивчиво и запинается через каждое слово. Еще бы – речь ведь идет о людях, которые ей дороги. А с двойниками придумано здорово. Страшно представить, как все могло бы закончиться, если бы не этот ход. Услышав о том, что произошло с Джорджем, я обнимаю Джинни и успокаивающе глажу по спине. Ничего. Это же близнецы – их так просто не возьмешь. Все равно будут смеяться.