И опять Снейп… Мерлин, я ведь знаю, знаю, что он мерзавец! И все равно, каждое лишнее подтверждение этого неоспоримого факта почему-то вызывает удивление и недоверие. Он что, на моих глазах должен кого-то убить, чтобы я начал испытывать только злость, как все нормальные люди?

Джинни между тем продолжает рассказывать. О том, как они с матерью ждали их, то и дело выбегая на улицу, с каким ужасом смотрели на пустые портключи, как друг за другом все возвращались – не совсем невредимые, но живые. Гермиона и Кингсли, мистер Уизли и Фред, Рон и Тонкс… Мерлин, как же это отвратительно – вот так ждать! А потом Билл и Флер с сообщением о смерти Шизоглаза Муди…

– Шизоглаз мертв, вот как… – бормочу я.

– Да, он… постой, а разве ты его знал? То есть настоящего?

– Не то, чтобы знал, но пару раз видел, когда был ребенком. Мои родители вместе с ним работали, поэтому бабушка тоже его знала. Жаль…

– Да…

Помолчав немного, Джинни продолжает. Теперь о свадьбе и нападении Пожирателей и сотрудников Министерства, которых уже невозможно отличить друг от друга. Впрочем, обо всем этом я знаю из письма МакГонагалл. Хорошо, что больше никто не погиб.

Джинни замолкает и смотрит в окно. Мне кажется, ее гложет что-то еще – не только воспоминания о страшных событиях лета, не только мучительная неизвестность. Я не задаю вопросов. Пусть сама расскажет, когда посчитает нужным.

Затем Джинни спрашивает, как прошло лето у меня. Ответить я не успеваю – дверь купе открывается и заходит Луна – как всегда, спокойная, почти безмятежная.

– Вот вы где! А я вас видела на платформе, но не успела окликнуть.

– Мы места хотели занять, – объясняю я. – Как у тебя дела?

– У меня хорошо, спасибо, – с легкой улыбкой сообщает она, усаживается напротив нас и аккуратно расправляет мантию. – А как вы?

– Нормально, – быстро отвечает Джинни, и я понимаю, что ей ужасно не хочется повторять все это еще раз. Слишком много эмоций. Да и подробности Луне знать ни к чему.

Тут дверь снова открывается – на этот раз за ней обнаруживается взволнованный Симус. Он торопливо здоровается и хлопается на сиденье рядом с Луной.

– Ты знаешь, как там Дин? – быстро спрашивает Джинни до того, как он успевает открыть рот.

– Да… то есть уже нет, – вздыхает Симус. – Мы с ним переписывались, но с тех пор, как его имя появилось в этом мерзком списке, письма приходить перестали.

– Почту проверяют, – замечает Луна.

– Да, знаю. Наверное, он просто боится писать. Но его имя все еще в этом списке, а значит, они до него не добрались. Только на это и остается надеяться.

Симус со злостью ударяет кулаком по сиденью и ругается вполголоса. Дин его друг, и, естественно, что он нервничает. Впрочем, в руки себя он берет довольно быстро и переходит к насущным вопросам:

– Что с Гарри? И почему нет Рона? И где Гермиона прячется?

Луна смотрит на нас с любопытством – ей тоже интересно обо всем этом узнать. Мы с Джинни переглядываемся. Я взглядом спрашиваю у нее разрешение и вкратце, без подробностей и деталей, ввожу их в курс дела, не забыв сообщить и о запрете на произнесение имени Волдеморта. Впрочем, Луна, как выясняется, уже знает. Откуда, интересно? Хотя чему тут удивляться…

– Дела… – тянет Симус, переваривая услышанное, и замечает, что мы, судя по всему, остались без старост.

Тут же выясняется, что значок получил не только я, но и Джинни тоже. Я даже не удивлен. Кто, если не она? Приятно, что МакГонагалл нам доверяет. И странно все-таки, что Снейп не стал возражать. Симус выглядит немного уязвленным, хоть и старается не подавать виду. Наверное, считает, что ему эта должность подошла бы больше. Луна, как обычно, невозмутимо, напоминает, что нам сейчас положено находиться в вагоне для старост.

– Не думаю, что вам ст'oит идти, – с сомнением говорит Симус. – Там, наверное, сейчас толпы слизеринцев.

– Вряд ли толпы, – возражает Джинни. – Максимум четыре человека, так что нас все равно больше.

Это звучит резонно, хотя слизеринцы, конечно, и весь факультет могут в вагон для старост притащить. Для массовки, так сказать. Но идти все равно нужно. Порядок есть порядок.

К головному вагону мы шагаем плечом к плечу, точнее головой к плечу, учитывая, что Джинни намного ниже меня ростом. На всякий случай крепко сжимаем палочки, но по дороге так и никого и не встречаем.

В вагоне для старост я, разумеется, еще ни разу не был. Посадочных мест здесь всего десять, да больше и не нужно. По две скамьи справа и слева и по центру – напротив них – скамья и стол для старост школы. На столе, свесив ноги, сидит Паркинсон, а рядом с ней топчутся ухмыляющиеся Крэбб и Гойл. Чуть поодаль стоят Малфой и светловолосая девушка, имени которой я не знаю. В отличие от своих приятелей, Малфой не ухмыляется, неуверенно вертит в руках палочку и настороженно поглядывает по сторонам, словно в любую минуту ожидает нападения. Падма, Энтони, Эрни и Ханна стоят рядом в проходе между скамьями.