– В библиотеке безопасно? – спрашиваю я, усаживаясь в кресло напротив.

– Абсолютно, – заверяет он. – Если, конечно, мисс Уизли не страдает энтомофобией или аллергией на пыль.

Насколько мне известно, ничем подобным Джинни не страдает, поэтому, полагаю, совесть моя может быть чиста. От нечего делать я разглядываю украшенный рубинами меч Гриффиндора, лежащий в стеклянном ящике. Внезапно негромкий, чуть скрипучий голос нараспев произносит:

– Быть может, вам дорога в Гриффиндор –

Храбрец там отыщет друзей.

Для Слизерина строгий уговор:

Вы чистых должны быть кровей.

Я удивленно перевожу взгляд на полку, где стоит Распределяющая Шляпа. Прежде она всегда была абсолютно неподвижна, а теперь шевелится, и щель, заменяющая рот, четко выделяется на ткани.

– К сожалению, это уже было, – замечает волшебница с серебристыми волосами – Дайлис Дервент, ее портрет я видел в Сент-Мунго.

– Когда? – недоверчиво спрашивает Шляпа.

– В тысяча семьсот пятьдесят третьем году, – любезно поясняет она.

– А последняя строчка в тысяча восемьсот шестидесятом, – добавляет волшебник со слуховой трубкой.

– Да что же это такое! – неожиданно громко выкрикивает Шляпа, подпрыгивая на месте. – Думаете, это просто, да? Гореть им всем Адским огнем! Пусть будут прокляты все их потомки до скончания времен! – она издает нечто среднее между рычанием и всхлипыванием и затихает.

– Речь об Основателях, – поясняет Северус, не отрываясь от пергамента и вообще никак не реагируя на истерику Распределяющей Шляпы.

– Я так и понял, – киваю я и с некоторой опаской кошусь на нервный головной убор. Понятно теперь, почему Дамблдор периодически вел себя странно – свихнешься тут. – И часто с ней так?

– Случается. Правда, при студентах она, как правило, ведет себя тихо, – он, наконец, поднимает голову и смотрит на меня с любопытством: – Но тебя, видимо, решила не стесняться.

– Естественно, – ехидно произносит Финеас Блэк. – Вас, Лонгботтом, вообще можно поздравить. За всю историю Хогвартса еще никому из студентов не удавалось завязать с директором настолько неформальные отношения. Мне-то казалось, что это Поттер все рекорды бьет, ан нет, оказывается, вот еще как можно. Браво! – он даже в ладоши хлопает. Я, естественно, краснею.

– Финеас! – сердито останавливает его Северус. – Мы, кажется, с вами договаривались!

– И, правда, Финеас, – вмешивается Дамблдор, – проявите немного такта. Мальчику только вашего ехидства не хватало.

– Такта? – взвивается Блэк. – Да как у вас язык поворачивается такое говорить? После того, как…

– Достаточно! – Северус встает так резко, что опрокидывает чернильницу.

Директора замолкают. Он взмахом палочки очищает пергамент, обогнув стол, хватает меня за руку и буквально тащит за собой. Я, в общем, и не сопротивляюсь. Не очень-то приятно все это выслушивать. На пороге гостиной я оборачиваюсь на Блэка. И невольно отшатываюсь. Потому что такого всепоглощающего презрения мне еще ни в чьих глазах видеть не доводилось. Отвернувшись, я поспешно покидаю кабинет.

– Не принимай близко к сердцу, – говорит Северус, запирая дверь и накладывая несколько мощных заглушающих заклинаний. – Все в порядке.

Противореча самому себе, он наливает в стакан огневиски из початой бутылки и выпивает залпом. Наливает еще и смотрит на меня вопросительно. Я киваю и сажусь в кресло, принимая из его рук стакан с янтарным напитком.

– На Финеаса можешь не обращать внимания, – советует Северус, немного успокоившись. – У него просто такая манера общения. С Дамблдором я разберусь сам, а остальные вообще не должны тебя волновать.

– Они нас осуждают?

– Не обращай внимания, – снова говорит он, болезненно поморщившись. – Если бы мы делали вид, что ничего не происходит, было бы еще хуже.

С этим не поспоришь. Вот только выслушивать все это ему приходится, а не мне. Я только захожу, а он в кабинете постоянно сидит. И вообще… Наверное, это странно, но меня почему-то сарказм Блэка раздражает куда меньше, чем мягкое заступничество Дамблдора. Да и Северус, как мне показалось, на своего предшественника больше разозлился.

– У тебя какие-то сложности с Дамблдором? – не выдержав, спрашиваю я.

– Тебя это не касается! – резко отвечает Северус.

– Прости… Просто я не понимаю. С трудом верится, что он может злиться на тебя из-за того, что ты… ну…

– Из-за того, что я его убил? – ровным голосом уточняет он.

– Ну… да… – я сглатываю комок. Раньше мы не обсуждали эти события, и я уже начинаю жалеть, что вообще заговорил об этом. – Я хочу сказать, что у тебя ведь не было в тот момент другого выхода. Не может же он этого не понимать!