Подумав, все остальные соглашаются с этим доводом, а я внутренне ликую. По правде сказать, я даже не знал толком, как отговорить Симуса от этой идеи и не навлечь на себя подозрения.

Мы быстро обсуждаем детали сегодняшнего мероприятия, выбираем с Луной место встречи и расходимся. До операции нужно хоть немного поспать.

Попытку разбудить меня Симус предпринимает уже после того, как я сам вполне благополучно просыпаюсь. На часах половина четвертого ночи. Мы с Луной договорились встретиться в четыре. Полчаса мне вполне хватит, чтобы окончательно проснуться, одеться и спуститься вниз. Полог бывшей кровати Гарри, которую теперь занимает Джинни, плотно задернут, но, судя по доносящимся оттуда звукам, она не спит, а притворяется. Ладно, с ней я потом поговорю, сначала нужно разобраться с Кэрроу.

Накинув мантию и прихватив контейнер, я спускаюсь вниз и выхожу из гостиной. Полная Дама сонно бормочет мне вслед что-то нелестное, но я не обращаю на нее особого внимания. Осторожно, стараясь ступать бесшумно и внимательно прислушиваясь, я спускаюсь вниз.

В вестибюле встречаюсь с Луной, и мы вместе отправляемся к комнате Алекто Кэрроу. На полпути Луна вдруг резко хватает меня за локоть и тащит в ближайший класс. Я не сопротивляюсь, только вопросительно смотрю на нее.

– Филч, – одними губами говорит она, запирая дверь.

Через несколько секунд я различаю тихие шаги, которые постепенно приближаются и, наконец, становятся настолько громкими, что Филча не распознал бы только глухой. Хорошо все-таки, что я взял с собой именно Луну. Северус, правда, неоднократно говорил, что с ней нужно вести себя особенно осторожно – не столько из-за легилименции, сколько из-за ее манеры называть вещи своими именами, но я уверен, что, даже если она что-то почувствует, то промолчит. Впрочем, в глаза ей я стараюсь лишний раз не смотреть. И не думать, как выражается Северус, «слишком громко».

Филч, болтая со своей облезлой кошкой, проходит мимо класса. Мы выжидаем еще несколько минут, чтобы он успел уйти достаточно далеко, и продолжаем свой путь.

Когда мы добираемся до кабинета, я прошу Луну задержать дыхание, сам делаю то же самое и открываю контейнер. К счастью, все коробочки целые, а значит, никакой опасности нет. Переведя дыхание, я задумываюсь, как именно лучше их разложить, чтобы наверняка.

– Мне кажется, лучше хаотично, – предлагает Луна. – Если выложить по прямой линии, она может просто перешагнуть. По диагонали тоже.

Я киваю и, присев на корточки, раскладываю коробочки на полу. В коридоре довольно сумрачно, факелы отбрасывают причудливые тени, но освещение дают слабое, что нам только на руку – меньше шансов, что она заметит на полу что-то подозрительное. Выложив десять штук, я останавливаюсь. У меня есть еще, но слишком большая доза пыльцы и убить может. А убивать я не хочу. Даже ее. Вообще никого. Тем более вот так, исподтишка.

– Хватит, пожалуй, – шепотом говорю я, закрывая коробочку. – Конечно, есть риск, что она ни на одну не наступит, но с этим…

– Она сюда идет! – вытаращив глаза, перебивает Луна.

Мы быстро ретируемся в соседний коридор и замираем, прислушиваясь и не дыша. Уходить пока нельзя – есть риск, что она не все передавит, да и от улик избавиться надо.

Вскоре до нас доносятся тяжелые шаги Кэрроу. Все ближе и ближе… Мы замираем в ожидании… И вдруг тишину разрезают звуки, от которых я вздрагиваю, а Луна рефлекторно хватает меня за руку. Алекто Кэрроу начинает смеяться. Вообще-то назвать это смехом как-то язык не поворачивается. Я не уверен, что в английском языке вообще есть слова, которыми можно хоть как-то охарактеризовать звуки, издаваемые ей. Самое близкое – нечто среднее между карканьем, кудахтаньем и плачем мандрагоры. Но это очень приблизительное сравнение.

Первый испуг проходит быстро, и мы с Луной уже весело переглядываемся и кусаем губы, сдерживая подступающий смех. Я даже решаюсь осторожно выглянуть за угол и вижу, что Кэрроу топчется на месте, безумно хохоча и размахивая палочкой, и пытается произнести какое-то заклинание. Люмос, наверное, чтобы осмотреться. Хотя, зная ее, не исключено, что Круцио.

Вдруг Луна дергает меня за рукав и беззвучно произносит: «Снейп!». Я киваю. Приятно иметь дело с пунктуальным человеком. Его шагов я не слышу – у Северуса талант передвигаться бесшумно – но через некоторое время до нас доносится его голос:

– Алекто, это вы? Что происходит?

– Се… я… тут… – с трудом выговаривает она, захлебываясь от смеха.

– Что вас так развеселило, не поделитесь?

Я закусываю щеку изнутри, чтобы не расхохотаться в голос. Луна тоже с трудом сдерживается. Не хотел бы я сейчас быть на месте Северуса! И как ему только удается сохранять серьезность?

– Я… не… не…

– Алекто, сделайте милость, перестаньте смеяться! – раздраженно говорит Северус. – Я ни слова не понимаю.

– Не… не… не могу!.. – удается сообщить ей.