– Есть какие-то предположения?

– Какие-то есть, – подтверждает он. – Скажи, тебе известна история этого меча?

– Ну, я знаю, что его выковал для Гриффиндора один гоблин, – говорю я, припоминая историю магии и истории, которые мне рассказывал дед. – И что гоблины периодически пытаются вернуть его, поскольку утверждают, что Гриффиндор его украл. Кто из них прав, непонятно. Больше ничего.

– Не так уж мало, – замечает Северус. – Большинство твоих ровесников не знает даже этого.

– А ты?

– А я знаю, – он едва заметно улыбается, наливает огневиски еще в один стакан, протягивает его мне и, откинувшись на спинку кресла, начинает рассказывать: – Эта история произошла в те времена, когда основание Хогвартса шло полным ходом. Начало по меркам твоего факультета довольно банальное: однажды Годрик Гриффиндор спас жизнь гоблину по имени Рагнук. Уж не знаю, зачем он это сделал, – вероятно, из любви к искусству, – но факт остается фактом. Этим дело не ограничилось – между ними завязались дружеские отношения. Сейчас гоблины и волшебники сосуществуют достаточно мирно, но в те времена постоянно воевали. Как следствие, их сородичам эта дружба решительно не нравилась. Однако Гриффиндор был влиятельным волшебником, а Рагнук пользовался уважением у гоблинов, поэтому дело ограничивалось устным неодобрением, на которое они оба не обращали особого внимания, – Северус отпивает немного огневиски и продолжает: – В знак благодарности за спасенную жизнь, и желая порадовать друга, Рагнук решил выковать для него меч. Гриффиндор знал о готовящемся подарке и ждал его с нетерпением. Как тебе наверняка известно, в те времена наличие собственного клинка было обязательным для каждого совершеннолетнего волшебника, а клинок, выкованный человеком, по сравнению с работой гоблина, представляет не больше ценности, чем маггловский консервный нож. Рагнук закончил работу, но принести меч в дар не успел, потому что умер.

– Отчего он умер? – заинтересованно спрашиваю я. Мерлин, ну почему об этом не пишут в учебниках? Насколько увлекательней была бы учеба!

– Точно сказать не могу, – отвечает Северус. – Однако, судя по всему, ничего криминального в его смерти не было. То ли несчастный случай, то ли болезнь. Не это важно. Тебе ведь известны законы гоблинов об имуществе?

– Конечно, – киваю я. – Согласно этим законам, вещь гоблинской работы может принадлежать только тому волшебнику, для которого она изготовлена, а после его смерти снова становится собственностью изготовителя или, если его уже нет в живых, сообщества гоблинов.

– Верно, – с легкой улыбкой подтверждает он. – Очевидно, что ситуация вышла нестандартная. Меч изготавливался для Гриффиндора, но после смерти Рагнука стал собственностью гоблинов, которые решили его не отдавать. Гриффиндор же считал меч своим, страшно возмутился и попытался переубедить их. Это, естественно, ни к чему не привело, кроме нескольких не слишком приятных стычек. Гриффиндор понял, что словами делу не поможешь, и выкрал меч.

– Все-таки украл… – задумчиво говорю я. – Но знаешь, хоть закон и на стороне гоблинов, как-то сложно его в этом винить. В общем, и гоблины, и волшебники трактуют эту историю так, как им удобно.

– Бесспорно, – соглашается Северус и, усмехнувшись, замечает: – Но история еще не окончена. Гоблины нашли способ вернуть свою собственность. Но долго праздновать победу им не удалось – через некоторое время меч снова оказался у Гриффиндора. В общем, он переходил из рук в руки несколько раз, что порядком утомило и участников, и свидетелей данного действа. Это продолжалось до тех пор, пока не вмешался еще один Основатель – Салазар Слизерин.

– Слизерин?

– Что тебя так удивляет? Между прочим, в те времена они еще были друзьями. Итак, Слизерин предложил своему измученному постоянными грабежами приятелю оригинальный способ сделать меч своей собственностью. Не догадываешься, какой? – он хитро прищуривается.

Несколько секунд я соображаю, и тут меня озаряет:

– Распределяющая Шляпа!

– Именно! – подтверждает Северус, салютуя мне стаканом. – Они вместе разработали заклинание, позволяющее связать меч со Шляпой, после чего Гриффиндор смог вздохнуть свободно. Однако он понимал, что не бессмертен, а потомки рано или поздно могут закончиться, поэтому, желая отомстить жадным гоблинам, он сделал так, чтобы меч из Шляпы мог вытащить каждый истинный представитель его факультета.

– Истинный? – уточняю я. – То есть не просто тот, кто здесь учится?

– Правильно мыслишь, – он одобрительно кивает. – Истинный – это тот, кто учится или учился в Гриффиндоре и имеет соответствующий тип магии. Таким образом, гриффиндорец, волею судеб оказавшийся, скажем, в Слизерине или Рейвенкло, извлечь его не сможет. Равно как и мисс Уизли, к примеру.

– Хитро.

– Естественно, – Северус ухмыляется так самодовольно, словно сам это придумал. – После этого гоблины неоднократно похищали меч, и Гриффиндор, обнаружив пропажу, всякий раз доставал его из Шляпы легким движением руки.

– Бедные гоблины, – хмыкаю я. – И как они только не спятили?

– Может, и спятили, кто теперь разберет? Об этом история умалчивает.

– История, как я погляжу, вообще обо всем умалчивает, – раздраженно замечаю я. – Откуда ты все это знаешь? Или это я такой дурак?

– Хочется ответить утвердительно, но я, пожалуй, пощажу твое самолюбие, – ехидно говорит Северус. – В книгах ты этого не прочитаешь. А вот Распределяющая Шляпа может рассказать еще и не такое.

– Ну конечно, как я сразу не догадался! Она, наверное, вообще все о тех временах знает.