– Ничего.

– Простите? – Кингсли сдвигает брови.

– Ничего, господин министр, – повторяет мистер Малфой громче и тверже. – О Северусе Снейпе как о Пожирателе смерти я ничего не могу вам сказать. Прошу извинить.

– Но… – на лице министра на мгновение появляется растерянное выражение, – что-то о нем вы сказать можете?

– Бесспорно. Северус Снейп спас жизнь моему сыну и поддерживал мою жену, пока я был в Азкабане. Это все, господин министр, – сообщает он и закидывает ногу на ногу с таким видом, словно сидит в мягком кресле, обитом шкурой рэйема, а не в этом образчике мебельного антикварного садизма.

Члены Визенгамота переглядываются и перешептываются. Наверняка многие из них присутствовали на судах после Первой войны, и прекрасно помнят, что в то время Малфой сумел выйти сухим из воды. Этот отказ давать показания совсем не в его стиле. В нашем секторе тоже слышны перешептывания. А вот мои губы сами собой расползаются в улыбке. Очень благородный поступок. Который, если немного подумать, больше похож на ставку. В конце концов, сейчас ведь не его дело рассматривается. Но ему тоже понадобятся свидетели. Надеюсь только, что у авроров хватит ума изолировать его от остальных заключенных.

– У Визенгамота есть к вам еще несколько вопросов, мистер Малфой, – веско замечает усатый волшебник.

– Визенгамот волен задавать мне столько вопросов, сколько посчитает нужным, – отвечает мистер Малфой. – Однако я вынужден предупредить, что отвечать на них не стану. Насколько мне известно, по закону я имею на это право.

– Разумеется, мистер Малфой, – подтверждает Кингсли и дает знак аврорам.

Малфой с достоинством удаляется в сопровождении конвоя. Видит Мерлин, эта семейка нравится мне все больше и больше! При всех недостатках есть в них что-то такое, что все остальные, включая меня, вряд ли когда-нибудь смогут понять до конца. Разве только Северус. Возможно, поэтому он и относится к ним так неплохо.

Следом за Люциусом Малфоем на допрос вызывают его супругу. С ней Кингсли, наученный горьким опытом, ведет себя иначе и первым делом спрашивает о школьных годах и о том, как складывались ее отношения с Северусом с тех пор и до настоящего времени. То ли из-за постановки вопроса, то ли по каким-то другим причинам, но миссис Малфой оказывается более словоохотливой, чем супруг, и сообщает, что в школе с Северусом, конечно, не дружила – разница в возрасте у подростков всегда особенно заметна – но питала некоторую симпатию к хмурому мальчишке, который всегда держался обособлено и никогда не лез за словом в карман, из-за чего и оказывался то и дело в больничном крыле. На вопрос все той же брюнетки, почему это происходило, следует спокойный ответ:

– Когда людям нечего ответить, они применяют силу.

Затем она рассказывает о том, как они общались после окончания школы и после войны. При этом старательно избегает каких-либо упоминаний о Волдеморте и о самой войне, а говоря о школьных врагах Северуса, просто мимоходом сообщает, что «сверстники его недолюбливали», хотя уж точно не может не знать, кем именно были эти сверстники. Вот не удивлюсь, если о матери Гарри она тоже знает – все-таки женщина, у них на такие вещи чутье особое.

Через некоторое время Кингсли все это надоедает:

– Миссис Малфой, это правда, что Северус Снейп дал вам Непреложный обет?

– Да, господин министр.

– В чем он заключался?

– Как вам, безусловно, известно, господин министр, Темный Лорд приказал Драко убить Альбуса Дамблдора, – дрогнувшим голосом отвечает миссис Малфой. – Я не могла допустить этого, поэтому решила попросить о помощи Северуса.

Я прикусываю губу и стараюсь никак не показывать удивления. Он ни слова не говорил мне о Непреложном обете. Это ничему не противоречит, и даже как-то на него похоже, но на всякий случай лучше сделать вид, что мне давно о нем известно.

– Почему именно его? – прищурившись, спрашивает брюнетка из Визенгамота.

– Потому что Северус – это человек, которому можно доверять, и который может помочь делом, а не словом, мадам Янг.

Великолепно! Мало того, что свидетелей обвинения, кажется, незаметно сменили свидетели защиты, так мне теперь еще и известна фамилия этой загадочной женщины. Надо запомнить.

– Миссис Малфой, в чем заключался Непреложный обет? – повторяет вопрос Кингсли.

– Северус поклялся, что будет защищать Драко и если… если Драко не сможет выполнить приказ Темного Лорда, он сделает это за него, – запнувшись, отвечает Нарцисса. – Со мной была Белла… она его провоцировала… Но она просто не понимала, что это такое – когда твоему ребенку угрожает опасность! Она…

– Когда это было? – перебивает мадам Янг. – Когда Северус Снейп дал вам Непреложный обет?

– В июле… да, в конце июля, в двадцатых числах. Точное число я не помню, но это был выходной день.

– Когда вы обращались к Северусу Снейпу за помощью, вы были уверены, что он – сторонник Волдеморта? – спрашивает Кингсли.

Миссис Малфой вздрагивает, услышав это имя, и, чуть помедлив, качает головой:

– Я не думала об этом, господин министр. Мне было все равно, кому он служит. Я только хотела защитить сына.