– Помимо него в Слизерине учились почти все Пожиратели смерти! – снова вмешивается усатый волшебник.

– Я не спорю. Но, думаю, в свое время ему было легче вербовать сторонников именно на своем факультете. А цепную реакцию еще никто не отменял.

Волшебник не находится, что возразить. Некоторые члены Визенгамота, включая мадам Янг, прячут усмешки. Замечательно!

– Хорошо, мисс Гринграсс, – произносит Кингсли. – Как вы можете охарактеризовать отношение Северуса Снейпа к студентам в течение последнего учебного года?

– Сложно сказать, господин министр, – медленно говорит Тори, тщательно подбирая слова. – Как и все, я считала его сторонником Сами-Знаете-Кого. Но мне трудно было поверить, что он мог быть заодно с Кэрроу. Эти двое – настоящие чудовища! Если кто и издевался над студентами, так это они, причем, получали от этого массу удовольствия. А профессор Снейп ни разу никого пальцем не тронул. И к нему всегда можно было обратиться за помощью… – она бросает на меня виноватый взгляд и продолжает: – Как-то раз Драко рассказал мне, что Невилла здорово избили. И мы пошли к профессору Снейпу. Я подумала, что он этого так не оставит…

– И что же? – осведомляется мадам Янг. – Не оставил?

– На следующий день Невилл выглядел нормально, а Крэбб несколько дней не решался вытащить палочку из кармана. Видимо, не оставил.

– Это еще не доказательство, – замечает бледная, похожая на призрака, женщина.

– Я доставала для Невилла кое-какие зелья, – резко говорит Тори. – Причем, некоторые из них брала в его кабинете.

– Вы хотите сказать, что помогали студентам Гриффиндора, мисс Гринграсс? – снова оживляется мадам Янг.

– Я помогала Невиллу, – уточняет Тори. – Только он со мной разговаривал. Он вообще на других не похож.

– Да, Невилл у нас большой оригинал! – ехидно говорит Джинни, взглянув на меня через плечо.

Я закусываю губу, чтобы не рассмеяться.

– И директор не знал о вашей тайной деятельности? – спрашивает мадам Янг.

– В том-то и дело, – отвечает Тори. – Профессор Снейп всегда был в курсе всего, что творится в школе, – особенно, если дело касалось нас, – но мы никогда не могли понять, откуда он берет информацию. По логике, с тех пор, как он стал директором, его осведомленность должна была резко возрасти. Но иногда все выглядело так, будто ему неизвестны вещи, очевидные даже для первокурсников. Сейчас, конечно, легко рассуждать, но тогда, признаюсь, мне не приходило в голову, что все это может быть просто хитроумным планом.

– Что ж, благодарю вас, мисс Гринграсс, – кивает Кингсли, бросив быстрый взгляд на мадам Янг. – Можете занять свое место в зале суда.

Определенно, пока все идет очень даже неплохо. Просто отлично, я бы сказал. Только эта мадам Янг слегка смущает. Очень уж много вопросов задает. Пока это идет на пользу, но кто знает, что будет дальше.

– Следующим свидетелем должен был стать целитель Райнхард Лежен, который сейчас занимается лечением подсудимого, – произносит Кингсли. – Но он сообщил, что не может оставить своего пациента даже на минуту, поэтому мы записали его показания.

Он взмахивает рукой, и помощник вносит в зал суда небольшую черную шкатулку. Однако денег они не пожалели. Когда-то я просил такую у деда, но он мне объяснил, что четыре тысячи галеонов – это немного чересчур для рождественского подарка. Зато речь можно записывать, да и вообще все, что угодно.

Кингсли открывает шкатулку и бормочет над ней заклинания не меньше десяти минут. Видимо, не зря говорят, что штука сложная. Насколько я слышал, у магглов с этим как-то попроще, да и подешевле. Могли бы, между прочим, и поучиться.

Наконец, из шкатулки раздаются голоса:

«Целитель Райнхард Морис Лежен…»

«Отвратительно звучит, правда?»

«Вы согласны ответить на несколько вопросов?»

«А у меня есть выбор? Отвечу, разумеется. Только недолго. Менять повязки и вводить в кровь зелья нужно регулярно. А те милые ребята, что стоят в коридоре с палочками наперевес, едва ли смогут мне в этом помочь».

«Целитель Лежен, как давно вы знакомы с Северусом Снейпом?»

«Почти десять лет».

«Какие отношения вас связывают?»

«Он мой близкий друг».

«Вы можете сказать, что хорошо его знаете?»

«Ни один человек не может сказать, что хорошо кого-то знает. Но, думаю, что я знаю Северуса лучше многих».

«Когда вы видели его последний раз?»

«Две минуты назад».

«Целитель Лежен, вы прекрасно понимаете, что я имею в виду!»

«Извините, Кингсли… то есть, господин министр… Если не ошибаюсь, это было на конференции в Копенгагене в девяносто третьем… или в девяносто четвертом».

«С тех пор вы поддерживали с ним связь?»