– То есть вы сомневались в его лояльности?

– Я же говорю – я не думала об этом, – повторяет она, поежившись. – Если бы вам пришлось общаться с Темным Лордом, вы бы тоже старались не думать. Но мне казалось странным, что Северус ему служит.

– Почему?

– Считайте это женской интуицией, – миссис Малфой поджимает губы, и на ее лице появляется упрямое выражение.

Не знаю, кому как, а мне кажется, что больше она ничего не скажет. Так оно и оказывается. На общие вопросы она продолжает отвечать, но личного мнения уже не высказывает и отделывается общими фразами.

Наконец, Кингсли предлагает ей занять свое место и вызывает Драко. Миссис Малфой успевает легко сжать плечо сына и ободряюще улыбнуться, прежде чем сесть на скамью. Драко с видом обреченного на поцелуй дементора садится в кресло и вцепляется в подлокотники мертвой хваткой.

Его допрос проходит одновременно сумбурно и занудно. Сумбурно потому, что Драко в ответах на вопросы постоянно пытается объяснить собственные поступки, а занудно потому, что твердит он одно и то же. Кингсли несколько раз приходится напоминать о том, что судят сейчас не его, а Северуса.

– Мистер Малфой, вы ведь хорошо помните смерть Альбуса Дамблдора? – вкрадчиво спрашивает мадам Янг. Похоже, без нее не обходится ни один допрос.

Драко, шумно сглотнув, кивает и смотрит на нее с опаской. Я бы на его месте тоже так смотрел.

– Прекрасно. Как вы, наверное, заметили, у предыдущих свидетелей с памятью творится что-то неладное. Быть может, хоть вы нас просветите, действительно ли Альбус Дамблдор умолял Северуса Снейпа о пощаде?

Драко болезненно морщит лоб, пытаясь припомнить подробности.

– Кажется, да… он сказал: «прошу вас»… или «пожалуйста»…

– Благодарю вас, мистер Малфой, – мадам Янг удовлетворенно кивает. – Продолжайте.

– Мистер Малфой, что вы можете сказать об отношении Северуса Снейпа к студентам в течение последнего учебного года? – задает вопрос Кингсли. – Действительно ли он обращался с учениками так жестоко, как утверждают мистер и мисс Кэрроу?

– Нет, – Драко мотает головой. – Лично я ничего такого не видел. И ни разу не слышал, чтобы он кого-то пытал. Однажды я видел в его кабинете двух гриффиндорок с пятого курса, они потрошили жаб. Он и раньше такие взыскания всем назначал, даже мне пару раз.

– Снейп наказывал слизеринцев? – шепотом бормочет Рон. – Это что-то новенькое…

– Еще он часто отправлял их на всю ночь в Запретный лес, – продолжает Драко.

– Запретный лес – опасное место, – глубокомысленно произносит усатый волшебник.

– Только не с Хагридом! – выкрикивает Гарри. – Он…

Кингсли едва заметно морщится и взмахом руки призывает к тишине. Гарри обиженно замолкает. Ничего, дойдет и до нас очередь.

– Скажите, мистер Малфой, у вас когда-либо возникали сомнения в лояльности Северуса Снейпа?

– Нет, господин министр, – после секундного колебания, неохотно признается Драко. – Я всю жизнь считал его сторонником Темного Лорда… и просто не задумывался о том, что это может быть не так.

Больше ничего ст'oящего от него узнать не удается, и ему разрешают снова занять свое место в зале. С видимым облегчением Драко покидает неудобное кресло и возвращается к матери.

– Вызывается свидетель Астория Лорейн Гринграсс, – объявляет Кингсли.

Я изумленно смотрю, как Тори невозмутимо шествует к креслу. Судя по гулу в зале, этот свидетель удивляет не только меня.

– Мы пришли к выводу, что для наиболее объективной оценки личности подсудимого, необходимо задать несколько вопросов кому-то из его учеников, кто имел возможность взглянуть на ситуацию в Хогвартсе со стороны, – поясняет министр. – Мисс Гринграсс любезно согласилась принять участие в заседании.

– Мисс Гринграсс, скажите, кто-либо из ваших родственников связан с Пожирателями смерти? – спрашивает он, когда Тори усаживается.

– Нет, господин министр. Если только очень дальние, но такие, я думаю, у каждого найдутся. Практически все чистокровные волшебники друг с другом в родстве.

– Как вы можете охарактеризовать Северуса Снейпа?

– Он прекрасный декан и замечательный человек, – твердо говорит Тори.

– Это правда, что он всегда был чрезмерно лоялен к студентам Слизерина, даже если они заслуживали наказания? – перехватывает инициативу мадам Янг.

– Нет, мадам. За закрытыми дверями нам доставалось за малейшую провинность. Просто профессор Снейп никогда не снимал с нас баллы при всех.

– Почему он так делал, как вы думаете?

– Наверное, чтобы мы всегда чувствовали, что он на нашей стороне, – пожав плечами, отвечает Тори. – Далеко не все студенты Слизерина связаны с Пожирателями смерти. К тому же, у нас не меньше полукровок, чем на других факультетах. Но все остальные студенты считали нас Пожирателями смерти только из-за того, что в Слизерине учился Сами-Знаете-Кто.