Шрифт:
Полли вздрогнула от этих слов, она почему-то вспомнила каморку в подвале своего дома, где бабушка устроила настоящую ведьмовскую лабораторию.
Миссис де Мобрей, услышав слова мужа, сказала:
– Все это от тщеславия. Я думаю, преподобный Уилсон хочет прославиться. Разве вы не заметили, в обществе появилась тенденция к праведности, которая больше похожа на лжесвятость? И все из-за пропагандистских воззваний министра Снодберела, - герцогиня так произнесла это имя, будто речь шла о гнилом фрукте, а не о министре.
– Вот кто заставил всех церковников вспомнить прежние времена, для них будто и не было века просвещения!
– Это печально, но не лучше ли, чем тратить время на министра и иже с ним, нам не сыграть в вист?!
– воскликнул Чарльз.
Лишь только началась игра, задумчивость некоторых сняло как рукой. Но Полли не любила, да и не умела играть в вист, и потому тут же проиграла.
– Если вы позволите, - сказала она, - я лучше прогуляюсь по вашему великолепному особняку.
Она не успела встать, как Арчи вызвался быть её экскурсоводом. Чарльз нахмурился и сел обратно, его намерения опередил друг, но он все же приступил к игре с еще большим азартом, пообещав МакКину, что теперь-то он у него выиграет.
Полли и Арчибальд де Мобрей прошли несколько комнат и оказались в библиотеке. Здесь внимание Полли привлекло не изобилие редких и старинных книг, а портреты, висящие в простенках между шкафами. Среди множества незнакомых людей в черных одеяниях Полли узнала портрет Чарльза и Арчи. Но не успела она о них что-то спросить, как Арчи с трепетом показал Полли первый экземпляр "Новой Элоизы" Руссо.
– Как жаль, что я не был знаком с ним, - вздохнул Арчи.
– Я слишком поздно приехал во Францию.
– Действительно, всего-то опоздали лет на сто, - улыбнулась Полли.
– Ну да, - неловко улыбнулся он в ответ, - а так говорю, будто на пару месяцев.
– Да живи вы сами в ту эпоху, вы бы относились к нему как к чуть более выдающемуся современнику.
Арчи был с ней не согласен, и Полли, чтобы не продолжать этот разговор, спросила о портрете, который здесь отсутствовал. О нем говорил большой выцветший прямоугольник на обоях.
– Ах, я не вправе говорить об этом человеке, - сказал Арчи со вздохом отчаянья.
– Могу сказать только, что портрет его, после некоторых его поступков, снял его наследник, решив не афишировать родство с ним.
– Наследник по вашей линии или жены?
– Моей.
– Значит, здесь отсутствует портрет одного из ваших предков?
– Полли ужасно хотелось узнать эту историю. Арчи же, видимо, не в силах был долго уклоняться от ответов, и заставил выдавить из себя одно лаконичное:
– Да.
– Значит, там ваш дедушка?
– продолжала мучить его Полли.
– Где-то так.
– Прадедушка?
Арчи молчал, и от этого затяжного молчания он смутился, и попунцовел бы, если бы его бледная кожа это позволила.
Полли хотела спросить "Кто же он?!", но до какой бы степени ей не хотелось это узнать, она и так уже перешла все границы приличия.
Полли посмотрела на портрет Чарльза, который был написан явно недавно, так как Чарльз выглядел точно так же, как сейчас, а потом перевела взгляд на портрет, который висел по левую сторону от пустого места. Там была нарисована широколицая, черноволосая, с белой кожей, девушка, с пронзительным, хмурым взглядом из-под бровей. Даже кисти рук ее слишком яростно сжимали веер, будто она готовилась ударить кого-то. Но самым странным в этом портрете являлся ее костюм времен Георга Второго.
– Это мисс Хелен де Мобрей?
– спросила Полли и, после кивка Арчи, предположила: - Она очень своенравна?
– Да, вы угадали. У неё вспыльчивый характер, как у нашего отца.
– А ваш отец, он...
– Умер, - поспешил с ответом Арчи, он тяжело вздохнул, хотел было что-то сказать, но запнулся.
– Наша мать же была ужасно мягким человеком. К сожалению, её портрета не сохранилось. Когда столько раз переезжаешь, так легко утратить семейные реликвии...
– ему все тягостней было говорить, и он явно жалел о начавшемся разговоре.
– Я думала этот дом ваше семейное гнездо.
– Это дом Нельсонов, семьи моей жены. Мы с сестрой переехали сюда всего двадцать два года назад.
– Двадцать два?
– не поняла Полли, она помнила, что Арчи было восемнадцать лет.
– Я хотел сказать два года назад, - смущенно хихикнул он.
– Но вы, наверное, хотели бы почитать, - попытался он неуклюже отвлечь Полли, - посмотрите, здесь есть все и на любой вкус. Романы Рабле, Сервантеса или Джейн Остин.