— Позвольте мн здсь остаться, не гоните меня отъ себя, ваша свтлость, возьмите меня себ въ рабыни…

Дрожа отъ волненія, пошелъ онъ вдоль берега. Да, онъ спасетъ дтей изъ замка. Можетъ-былъ, они заблудились на остров? Можетъ-бытъ, Викторія повисла между двухъ камней и не можетъ высвободиться? А ему стоитъ только протянуть руку, чтобы освободить ее.

Дти съ удивленіемъ взглянули на него, когда онъ подошелъ. Какъ же онъ отставилъ лодку?

— Ты отвчаешь мн за лодку, — сказалъ Отто.

— Я бы могъ вамъ показать, гд: растетъ малина, — произнесъ Іоганнесъ вопросительно.

Въ маленькомъ обществ царило глубокое молчаніе. Викторія обрадовалась этому предложенію:

— Ахъ! Гд это? — спросила она.

Городской гость быстро овладлъ собою и сказалъ:

— Намъ некогда теперь этимъ заниматься.

Іоганнесъ продолжалъ:

— Я знаю также, гд можно найти раковины.

Общее молчаніе.

— А есть въ нихъ жемчугъ? — спросилъ Отто.

— Ахъ, если бы въ нихъ былъ жемчугъ! — сказала Викторія.

Іоганнесъ отвтилъ, что этого не знаетъ, но раковины лежатъ далеко въ мор на бломъ песк, туда надо подъхать на лодк и нырять за ними.

Это предложеніе было совершенно осмяно, и Отто замтилъ:

— Ты напрасно воображаешь, что я водолазъ.- Іоганнесъ началъ тяжело дышать.

— Хотите, я поднимусь на гору и столкну тяжелый камень въ море? — сказалъ онъ

— Зачмъ?

— Такъ. Вы могли бы посмотрть на это.

Но и это предложеніе не было принято, и Іоганнесъ смущенно замолчалъ. Потомъ онъ перешелъ на другую сторону острова и вдалек отъ другихъ сталъ искать яйца.

Когда все общество снова собралось около лодки, у Іоганнеса яицъ оказалось больше всхъ. Онъ осторожно несъ ихъ въ своей шапк.

— Отчего это ты нашелъ такъ много яицъ? — спросилъ городской гость.

— Я знаю гнзда, — отвчалъ счастливый Іоганнесъ. — Я положу ихъ къ твоимъ, Викторія.

— Постой! — закричалъ Отто. — Зачмъ ты это длаешь? — Вс глядли на него. Отто показалъ на шапку и спросилъ:

— Кто мн норучится, что у тебя шапка чистая?

Іоганнесъ ничего не отвтилъ. Его радостное настроеніе исчезло. Онъ взялъ яйца и пошелъ съ ними въ глубь острова.

— Что съ нимъ? Куда онъ идетъ? — спросилъ Отто.

— Куда ты идешь, Іоганнесъ? — крикнула Викторія и побжала за нимъ.

Онъ остановился и тихо отвтилъ

— Я положу яйца назадъ въ гнзда.

Они стояли и глядли другъ на друга.

— А сегодня днемъ я пойду въ каменоломню, — сказалъ онъ.

Она ничего не отвтила.

— Я бы показалъ теб тамъ пещеры.

— Да, я такая трусиха, — отвчала она. — Ты говорилъ, тамъ очень темно.

Іоганнесъ улыбнулся, несмотря на свое большое огорченіе, и гордо сказалъ:

— Да, но я вдь буду съ тобой!. . . . . . . . . . . .

Всю свою жизнь игралъ онъ въ старой гранитной каменоломн. Крестьяне слышали, какъ онъ тамъ работаетъ и разговариваетъ совершенно одинъ. Иногда онъ былъ священникомъ и отправлялъ службы:

Мсто это было давно заброшено, камни обросли мохомъ, и исчезли вс слды человческихъ рукъ. Но въ таинственныхъ пещерахъ сынъ мельника поддерживалъ порядокъ и украсилъ ихъ съ большимъ искусствомъ. Здсь онъ жилъ, какъ атаманъ храбрйшей разбойничьей шайки.

Онъ звонитъ въ серебряный колокольчикъ. Къ нему выскакиваетъ маленькій человчекъ, карликъ, съ брилліантовыми пряжками на шапк. Это его слуга. Онъ склоняется передъ нимъ до земли. «Когда придетъ принцесса Викторія, приведи ее сюда», говоритъ громко Іоганнесъ. Карликъ снова склоняется до земли и исчезаетъ. Іоганнесъ удобно вытягивается на мягкомъ лож и мечтаетъ. Здсь онъ предложитъ ей ссть и подастъ ей драгоцнныя кушанья на серебряной и золотой посуд; пылающій деревянный шестъ будетъ освщать пещеру. Въ конц пещеры за тяжелой занавсью изъ золотой парчи ей будетъ приготовлено ложе, и двнадцать рыцарей будуть стоять на страж.

Іоганнесъ поднимается, выползаетъ изъ пещеры и прислушивается. Внизу на тропинк слышится шорохъ среди втвей и листьевъ

— Викторія! — окликнулъ онъ.

— Да! — слышится отвтъ.

Онъ идетъ ей навстрчу.

— Мн такъ страшно, — говоритъ она.

Онъ пожимаетъ плечами и отвчаетъ:

— Я только что былъ тамъ. Я сейчасъ вышелъ оттуда.

Они вошли въ пещеру. Онъ показываетъ ей на каменное сиднье и говоритъ.

— На этомъ камн сидлъ великанъ.

— Ахъ, не говори объ этомъ, не разсказывай мн этого! Неужели теб не было страшно?