— Мерлин верил Артуру. Верил ему до последней минуты. Ждал его каждый день. И каждый день в Чашу Сердца капала одна его слеза, превращаясь в яд. Артур освободил замок Камелиарда, и в награду за это король Лодегранс отдал Гвиневеру в жены Артуру. В день их свадьбы Мерлин попытался разбить Чашу Сердца о скалу. Она не разбилась, но яд его сердца вылился и протек в середину земли. В этом месте образовался Магический Черный колодец. Это страшное место, говорят.

— Портал в ад?

Снейп поморщился.

— Меньше смотри свои маггловские фильмы, Гарри. Просто очень плохое место. Самое грустное место в Англии, если не в мире. Колодец, где Мерлин похоронил свою любовь.

— А заклятье, оно подействовало? — спросил Гарри.

— Оба были несчастливы в любви до конца жизни. Гвиневера, выйдя замуж, быстро разлюбила Артура и изменяла ему с его так называемым верным рыцарем Ланселотом… Она отравляла Артуру существование постоянными изменами и глупостями. Пока Артур бегал за ней и Ланселотом, власть захватил наместник короля Мордред… В битве с Мордредом Артур был смертельно ранен. Волшебницы увезли умирающего короля в волшебной ладье на Авалон, где он спит по сей день в гроте… Большинство неприятностей — от женщин, Гарри. Мерлина околдовала дочь короля и водяной феи… Она очаровала и завлекла его в сети своей алчной любви, выпытала все его магические секреты, высосала всю мужскую силу и заточила в скале, в каменной гробнице. Говорят, ей удалось это только потому, что Мерлин потерял вкус к жизни, оставшись без юного Артура. Он не смог сопротивляться водяной фее…

— Он простил Артура? — спросил вдруг Гарри, который лежал с закрытыми глазами.

— Не знаю, — удивился Снейп. — Я об этом не читал.

— Наверное, да. Мне так кажется… А что, получается, что каждый из них спит в пещере?

— Некоторые говорят, что Мерлина фея заточила в каменную колонну, или в дерево. Но мне из более достоверных источников известно, что каждый из них спит на каменной постели. И в изголовье у каждого Половина Чаши Сердца. Когда бьют Магические Часы Истории, они покидают свою жесткую постель и выходят в мир живых. Но никогда не могут встретиться.

— Какая ужасная грустная история. Мне их обоих так жалко! — воскликнул Гарри.

— А главное, история очень поучительная, — пробормотал Снейп. — Некоторые, совершенно не подумав, дают обеты любви, как юный Артур.

— А некоторые и не думают их давать. Боятся потерять свою бесценную свободу, — сказал Гарри, глядя на Снейпа из-под прищуренных ресниц. А что такое Магические Часы истории, Северус?

— Гарри, не знаю, как магические часы, а простые показывают три часа ночи. Мы не встанем завтра, — простонал Снейп.

— Конечно, не встанем завтра. Мы встанем сегодня. Спокойной ночи, — прошептал Гарри. — Любимый, — очень тихо добавил он.

Снейп поцеловал мальчика в лоб, в то место, где был шрам-молния.

*

Глава 5. Родителей не выбирают

Северус Снейп спустился по винтовой каменной лестнице в подвал, где находилась его основная лаборатория. Это было большое помещение, вернее сказать, зал, где он готовил зелья не для употребления в школе. Большинство заказов он получал из Министерства Магии или через Дамблдора, и далеко не всегда знал, кто является основным заказчиком. Нельзя сказать, что его это не интересовало. Но своего любопытства он никогда не выказывал.

В этой части подземелий всегда было прохладно и сухо, что обеспечивало идеальную сохранность ингредиентов. В некоторых шкафчиках и контейнерах с веществами температура регулировалась с помощью магии, и Мерлин знает, что там хранилось. В высоких застекленных стеллажах из мореного дуба стояли сотни и тысячи пузырьков и флаконов, — прозрачных, темных и цветных. За некоторыми дверцами заметно было только странное колебание воздуха — эффект рассеивающего заклинания, не позволяющего рассмотреть, что внутри склянок. Кто-то пустил слух, что там у Снейпа покоятся в колбах расчлененные части тел, но нельзя было ни подтвердить это, ни опровергнуть. Под потолком висели сушеные травы, каждая в своем изолированном магическом пространстве, чтобы не смешивались запахи и свойства.

Мебелью в лаборатории помимо шкафов служили столы с подставками для котлов и специальные лабораторные табуреты, — высокие, деревянные, с круглыми сиденьями, отдаленно напоминающие мебель для баров. Столы и стулья были местами изъедены кислотными зельями, покрыты странными пятнами и следами магических экспериментов.

В углу под страшной черной трубой, служившей то ли вытяжкой, то ли порталом в мир иной, ютилась покрытая пылью алхимическая печь-атанор с пузатым сосудом, имеющим название Философского Яйца. Яйцо также было покрыто слоем пыли и копоти. Алхимическая печь досталась Снейпу от его предшественника-зельевара, и практически им не использовалась, — он предпочитал пользоваться термальными заклинаниями. Печь эту он почему-то в глубине души ненавидел. Это была единственная вещь, которую он не удостаивал вытирающим пыль заклинанием. Печальная участь постигла также портреты алхимиков, — несмотря на их протесты, Снейп снял их со стен и поставил подпирать печь. Все остальное — дистилляционные колбы, реторты, алембики — блестели чистыми прозрачными боками. Сверкали металлические инструменты для растирания, разрезания и разделывания компонентов. Золотые, серебряные, медные инструменты лежали раздельно от деревянных ступок, пестов, терок и дощечек. Были здесь и искусно вырезанные каменные чаши. И — как мужчины мира магглов гордятся своими автомобилями, — так Северус Снейп гордился набором сверкающих котлов для зельеварения, занимающих несколько стеллажей на стене, противоположной дубовым шкафам. Некоторые котлы висели на потолочных крюках, готовые в любой момент слевитировать в руки профессору. В лаборатории, не считая всевозможных песочных, солнечных, лунных часов, имелись и большие настенные часы времен Салазара Слизерина. Вместо кукушки из них выглядывала саламандра. Она блестела рубиновыми глазами и вращалась, кусая себя за хвост. Один оборот саламандры означал один час.

Снейп любил свою лабораторию. Здесь его никто не рисковал тревожить, даже Дамблдор. Большинство учеников Хогвартса не знали о существовании лаборатории, не говоря о том, в какой части подземелий она располагалась. Поэтому он был неприятно удивлен, услышав робкий стук в дверь.

— Войдите, — буркнул он, взмахом палочки снимая с двери заклинание.

— Можно? — В дверях стояла Тереза Бернар.

— НЕТ! — вскочил профессор. — Только не здесь!

Тереза могла бы поклясться, что он испугался.